Черный беркут стр. 408
над горячим асфальтом поднялся едва заметный пар.
«Дядя Коля сейчас в жаркой стране...»
Вникнуть в смысл этой фразы было и сложно и легко. Но она прозвучала успокаивающе, даже обнадеживающе. Да, Ольга поняла генерала. Трудно допустить, что у командира части есть что скрывать от вышестоящего командования, и тем не менее скрывают все, везде есть что утаить — дело не в этом.
Ольга приоткрыла окно, взяла из пачки сигарету и украдкой закурила. Володька спит, она не увидит его округлившиеся глаза: «Тетя Оля, ты что, куришь?!»
Да, дело совсем в другом — Ольга вернулась к разговору с Головачевым. Дядя Коля в отпуске, вот все, что ей положено знать. И то, что человек отдыхает, перечеркнуло все труды сотрудников МИДа, прессы, других официальных лиц.
Трудно понять? — спросила себя Ольга. Да, очень, почти невозможно. Однако на сердце стало легче. Недомолвки генерала довели женщину до слез.
Она выбросила окурок за окно и прошла в комнату, где на кровати спал Вовка.
Маленький мужичок. Копия Игоря. А глаза матери. Серые, глубоко посаженные глаза Анны...
44Таджикистан, юго-западный приграничный районСтарый табиб был доволен. Уже два дня он ест наваристую шурпу, изжеванными деснами переминает во рту мясо. Безари предупредил его:
— Не ешь много мяса, Хаджи-амак. Скрутит живот.
Табиб позволил
себе неприлично рассмеяться.
— И это ты говоришь мне, лекарю, который сам может дать тысячу и один совет? Ай-ай-ай, Безари... — И снова принялся за мясо.
Рядом со стариком сидела его дочь. В исхудавших руках Рахимы — глубокая пиала с бульоном. Она не торопится есть, ждет, когда набухнут в бульоне зерна джугары. Изредка бросает застенчивые взгляды на высокого гостя.
Безари в первый же вечер привел старика во двор своего дома.
— Вот, Хаджи-амак, твой последний пациент. — Безари носком сапога ударил по клетке. — Выпустить его или ты так посмотришь?
Табиб махнул рукой и присел на колени. Он долго созерцал пленника, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но Орешин, упираясь подбородком в собственные колени, не поднял глаз.
Старик велел Безари выпустить пленника, внимательно осмотрел его со всех сторон и все-таки поймал его взгляд. Довольный осмотром, он прошамкал:
— Загоняй обратно.
Сказал по-русски для того, чтобы пленник понял его.
Когда Игоря втискивали в клетку, он застонал, затем из его горла вырвался жуткий хрип.
Безари рассмеялся:
— Голос! Он уже подает голос. Если б ты знал, Хаджи-амак, как я хочу услышать вой этой собаки! Чтобы разбудил он меня среди ночи. Ну, что скажешь, старик? Сколько эта собака протянет?
— Долго, — последовал ответ.
— Долго?! — удивился Безари. Неужели он делает что-то не так? — Почему долго?
— Крепкий. Но уже бесноватый. Через три дня сойдет с ума. Я всю жизнь лечил душевнобольных, повидал всякого.
Безари отпустило. Он сам неправильно поставил вопрос. А наивный старик ответил в лоб! Но ему нужно именно это! Три дня... Значит, еще три дня осталось до превращения человека в животное. Интересно, какими будут глаза у этой собаки? Преданные или с синим отливом бешеного пса?
Безари опустился на корточки. Поднял с земли палку и приподнял ею голову пленника.
— Слышишь? Три дня. Но я не застрелю тебя, я передумал. Тебя насмерть забьют ногами мои люди. А чтобы ты не кусался, тебе вырвут зубы.
Расмон не