Черный беркут стр. 43
котором она работала.
— Скажите, Света, вы ничего необычного не заметили в действиях преступников?
Она ответила не задумываясь:
— Нет. Они очень быстро работали.
«Работали... Не грабили. Не чистили. Не „ставили“. А работали. Еще одно частное мнение — гладкое и симпатичное. Стена из облицовочного кирпича».
— Что вы подразумеваете под словом «работа»? Ограбление?
— Извините, я не так выразилась.
«Да нет, именно так».
— А до ограбления ничего подозрительного не замечали? Ваш отдел почти вплотную примыкает к служебному помещению. Понимаете? Отсюда, с этого места, где я стою, очень удобно наблюдать. Может, кто-то вам запомнился? Покупал что-то незначительное несколько раз, заговаривал с вами, пытался познакомиться? Вспомните, Света.
Девушка снова переглянулась с подругой.
«А вот тут я оказался прав, — подумал Аксенов. — Девочка наверняка что-то знает».
— Это был молодой человек? — Он отметил явную растерянность на лице девушки.
Ответила она не сразу:
— Может, это совсем не он. Просто подходил несколько раз.
— А как его зовут?
— Он не представился.
— Ну хорошо. А внешность его запомнили?
— Даже не знаю... Нет, я просто уверена, что он тут ни при чем. — В ее голосе прозвучала горячность. — Почему я должна подставлять порядочного человека?
Слава богу, первое «порядочное» слово: «подставить».
Рядом остановилась молодая пара и стала прислушиваться к разговору.
— Светлана, уделите мне десять-пятнадцать минут, поговорим на свежем воздухе.
Она обернулась к подруге:
— Люд, посмотришь? — И первой пошла по проходу.
Аксенов шел рядом, но чуть сзади, оценивая про себя стройную фигуру девушки, короткую стильную прическу; до этого он отметил ее глубоко посаженные серые глаза, слегка вздернутый нос и пухлые губы.
Они встали за стеклянным фотосалоном «Кодак», и Аксенов отчетливо представил себе гражданку Хмелеву, которая «чуть не села!», когда делала второй снимок. Следователь кинул взгляд на дорогу: так же как и на фотографии Хмелевой, сейчас у здания автовокзала стояло несколько такси.
Снимки Хмелевой могли оказаться ценными для следствия. По двум из них можно было с точностью до сантиметра определить рост нескольких преступников, опять же обмундирование, оружие. Последний снимок мог вывести на новых свидетелей, водителей такси, ставивших свои машины на площадке возле вокзала и пожелавших остаться в стороне. Узнав себя и свои машины на фотографии, обязаны будут разговориться.
Светлана, видимо, уже наметила для себя линию поведения со следователем и начала первая:
— Я ведь не обязана отвечать на ваши вопросы, так? И гражданский долг меня как-то не интересует.
Аксенов нисколько не удивился ее словам.
— Все верно. Я не задам вам больше ни одного вопроса, если вы правдиво ответите мне только на один: почему?
— Что — почему? — переспросила Светлана.
Следователь охотно пояснил:
— Я указываю на ваше нежелание отвечать на вопросы. Я не говорю «помочь следствию», потому что вы только что откровенно и честно сказали о гражданском долге. Итак, почему? Что, трудный вопрос? — Аксенов снова окинул девушку долгим взглядом, остановившись на ее выразительных глазах. — Давайте я вам помогу, а вы только подтвердите, прав я или нет.
Светлана, скрестив на груди руки и повернув голову, разглядывала витрину фотосалона. Голос следователя прокуратуры звучал четко, но смысл слов не всегда доходил до нее. Девушку отвлекали собственные мысли.
— Причин что-то скрывать у вас, по-видимому, нет, — говорил между тем Аксенов. — Однако в вас живут предрассудки. Во-первых,