Черный беркут стр. 71
оказалась закрыта. Напрасно он, сбивая в кровь пальцы, пытался открыть замок, он был заблокирован посредством электричества.
Тогда он попытался дотянуться до пульта, просунув руку между прутьями, но не хватало сантиметров сорок.
Его трясло, безумные глаза обшаривали каждый закуток помещения в поисках какой-нибудь палки, швабры, но ничего не было. Внезапно он развернулся и покинул комнату. Теперь приемный покой был от него слева, но он поднялся на второй этаж, дошел до своей палаты.
Борьба двоих больных продолжалась. Более агрессивный владелец половой тряпки понемногу одерживал верх, он уже сделал один оборот тряпки вокруг шеи соседа и тянул ее концы в разные стороны. Тряпка трещала. Жертва по-прежнему хрипела.
Другой почти полностью выпотрошил матрас. Из-под койки раздавалось сосредоточенное сопение.
Спорышев подхватил с пола штапики и, недолго думая, оторвал от простыни полоску. Скрепляя между собой штапики тканью, он нервно поглядывал на дверь. Когда справился с последним, оказалось, что общая длина штапиков удовлетворяет его требованиям. Он оставил своих соседей и устремился к выходу. Возле комнаты санитаров Спорышев прислушался: оттуда доносился храп.
Приспособление было ненадежным, оно провисло, когда Спорышев просунул его между прутьями решетки, и, казалось, не выдержит усилия, которое необходимо для нажатия на кнопку. Кнопок было несколько, предстояло нажимать все по очереди, пока не откроется входная дверь.
Вначале он нажал на верхнюю — и сразу щелкнул замок входной двери. Угадал с первого раза. После этого отвалилось первое звено его приспособления.
Охранник находился в той же позе, в которой оставил его больной: грудью лежа на столе. «Хорошо, что не свалился», — подумал Спорышев и подтянул сторожа к себе. Потом перехватился, взявшись за ремень его брюк. Тут же нащупал кобуру. Перевернув сторожа на столе, он отсоединил кобуру, вынул револьвер и запасной барабан к нему. Чтобы охранник находился в обморочном состоянии подольше, больной ударил его рукояткой револьвера в висок.
С входной дверью в холле он справился довольно быстро, надавив на нее плечом.
Теперь домой. Подозрения у прохожих он не вызовет: серая майка, тренировочные брюки, только кожаные казенные тапочки не совсем соответствовали утренней прогулке. А почему бы и нет?..
У главных ворот находился еще один охранник, но Спорышев воспользовался забором. Подтянувшись, он протиснул свое худое тело между кромкой забора и карнизом из колючей проволоки и спрыгнул уже по ту сторону психиатрической клиники. Придерживая пистолет, спрятанный под майкой, он поспешил отойти от забора.
Придется идти пешком. Трамваи уже час назад возобновили движение, однако Спорышев не рискнул воспользоваться транспортом. Двадцать минут ходу — и он дома. Только бы эта курва не успела отвести сына в садик. Ключи от машины дома, где им еще быть? Права и техпаспорт в ящике секретера, сама машина в гараже. Куда и зачем он поедет, больной не знал, но просто обязан был забрать сына. По дороге домой его мозг несколько раз окутывала гнетущая пелена: куда он идет? — а мозг только спустя секунды подсказывал ответ.
Слово «дом» заводило его, порождая буйную злость, почти бешенство.
Врачи давно говорили, что его мозг предрасположен к серьезному, даже неизлечимому психическому заболеванию. Они уговаривали его бросить пить, жена настаивала. Потом уже врачи стали настаивать, а она начала требовать. Когда требования стали раздаваться из уст врачей, жена