Черный беркут стр. 75
поступить.
Кавлис понял подтекст фразы: «...и снять с себя ответственность». Однако положение у подполковника ФСБ было тяжелое. И вообще тяжелое. Был еще вариант: привести сына Спорышева. В этом случае отец сам открыл бы дверь квартиры и оказался на достаточном расстоянии, чтобы произвести точный выстрел. Однако после неудачного выстрела последует другой — в заложника. Поэтому обычный штурм имеет некоторое преимущество перед штурмом при комбинации с ребенком, поскольку террорист будет держать заложника под прицелом, а палец — на спусковом крючке. Если на обычный штурм требовалось несколько секунд, включая фактор неожиданности и некоторую растерянность террориста, то второй вариант предполагал лишь короткое мгновение. Спорышев,
несмотря на психические отклонения, должен понимать, что при передаче ему ребенка у силовых структур появляется реальный шанс взять его.
— Вы говорите об ответственности? — прямо спросил Куренкова майор. — Или в бригаде ОМОНа действительно нет опытных людей?
— И то и другое, — не скрывал подполковник. — Тренировки чуть ли не каждый день, отрабатываются различные ситуации, как вы сказали, стандартные. Лично я в этом случае доверил бы дело людям с практикой за плечами. Вас попросил бы.
Последняя фраза ничего не значила для обоих. Во всяком случае, для Куренкова. Потому что он был ее автором и вложил в нее столько значения, сколько пожелал сам. Ею он завершал неприятный разговор об ответственности, отсутствии практики. Может, извинялся перед майором спецназа за откровенно пренебрежительный тон во время знакомства или прикрылся ею, поскольку произнес ее безучастным голосом, хотя был страшно возбужден.
Кавлис на несколько секунд задумался.
— Это действительно стандартная ситуация, я работал и в худших условиях.
Он снова замялся. По его лицу было видно, что в нем происходит внутренняя борьба. Разобраться в ней мог, пожалуй, только брат Николая, следователь Аксенов. Николай поймал его взгляд и покачал головой.
А секунды шли: и здесь, в Новограде, и в Таджикистане.
— Вот что, — обратился наконец Кавлис к Куренкову. — Вам нужно связаться с Управлением по борьбе с терроризмом и получить от директора приказ на освобождение заложников силами моего подразделения.
— Вы здесь с бригадой? — удивленно спросил Куренков.
— Будем говорить, с отрядом. Вместе со мной восемь человек, в данной ситуации больше и не требуется.
Подполковник засомневался. Кавлис поторопил его:
— Я назову вам прямой телефон директора Департамента "А". Все равно он в курсе сегодняшних событий. Вы ведь докладывали в Управление о случившемся?
— Каждые полчаса докладываю. И все же у меня сомнения насчет вас.
— Позвоните директору, и ваши сомнения исчезнут.
— Вы часто себя хвалите?
— При каждом удобном случае. — Кавлис посмотрел на Аксенова. — А тебе, Дима, придется заняться нашей отправкой. Сами, как ты понимаешь, мы уже не успеем. Заказывай девять билетов на самолет.
Директор Департамента "А" оказался на месте. Он внимательно выслушал Куренкова.
— Дайте мне Кавлиса.
Подполковник протянул Николаю телефон.
— Здравствуйте, Вадим Романович.
— Здравствуй, дорогой! — Голос Осоргина прозвучал любезно. — Развлекаешься? Сапрыкин — твоя инициатива? Мне уже доложили, а сам Сапрыкин объявлен в розыск. И ты тоже. Ну нигде их нет! А они оказываются вон где. — Директор говорил без пауз. Неожиданно он повысил голос: — Кончай самодеятельность, майор! Сколько человек ты набрал? Семь?
— Да, — ответил Кавлис. «Оперативно работает Осоргин, — подумал он, — хотя про Ремеза и Печинина, конечно, не догадывается».
— Вот возглавляй