Черный гусар стр. 17
начнём достраивать площадь вашего города. Мы сложим две пирамиды из ваших голов, и я думаю, что они встанут вровень с минаретами вашей мечети...
Холодно было этой ночью на воздухе. Джимшид прижался спиной к такому же, как он, пленнику и пытался успокоить себя простыми картинками. Семья уже, наверное, забралась высоко в горы. Женщины — жена и дочери — собирают хворост для небольшого костра, мужчины разделывают добычу, козу или серну, что там удалось подстрелить за пару часов охоты. Ростом тоже, наверное, работает своим острым ножом с рукояткой из оленьего рога. Джимшид сам подарил его мальчику, когда тому исполнилось десять...
Да и ему будет лучше почувствовать один короткий момент шеей остриё боевого оружия, чем вопить от боли и ужаса, нанизываясь туловищем на железную ржавую палку...
Он так успокоил себя этими соображениями, что даже сумел задремать в самый холодный час. Проснулся уже после рассвета от криков, стука, скрежета, воплей. Толпа женщин, детей металась по двору, гоняя ногами странный предмет неправильной формы.
— Голова! — вдруг понял Джимшид и покрылся испариной. — Кто же из нас, несчастных, стал первой жертвой?..
Мёртвая голова запрыгала по камням с отвратительным, хлюпающим звуком. Подкатилась к мелику, и тот вдруг увидел перед собой голые, впалые щёки самого Ага-Мохаммеда...
VI— Я слышал эту историю, — сказал Минас. — Но так и не знаю, что же уничтожило жестокого Ахта-хана.
— Он не выдержал своего счастья, — медленно ответил Фридон. — Такая победа совершенно затуманила разум шаха. Он объявил, что сложит отрубленные головы шушинцев выше их высочайшего минарета.
— Уважаемый Джимшид уже сказал нам об этом.
— Но пока он и другие ждали своей участи, отважный и прямой Саддык-хан спросил шаха — зачем повелителю вселенной уничтожать своих подданных? Тот плюнул в него и сказал, что сложит два минарета из голов этих ослушников. И верх одного украсит глупой башкой самого Саддык-хана. А на другую ляжет голова Сафар-Али-бека, чтобы тот не смотрел в сторону, когда шахиншах объявляет своё решение... Я думаю, обе жертвы, которым заранее объявили судьбу, вышли из шахской опочивальни, переглянулись и... А на следующий день наш Джимшид увидел у своих ног голову самого Ага-Мохаммеда.
— Меня развязали, и я тут же стал под знамёна храброго Мамед-бека. Персы уходили, а мы подгоняли их, наскакивая то там, то здесь. Но потом в Шушу вернулся сам Ибрагим-хан. Ему сказали, что племянник собирается занять его место. Хан приказал убить своего лучшего воина и начал новый розыск, выясняя, кто же хлопал ладонями перед персами, а кто за год перед этим так же радовался русским, подходившим к Гяндже. И вот тогда мы с уважаемым Фридоном и решили отправиться в Петербург.
Лазарев поднялся с дивана:
— Вы приехали, вы видели императора, вы добились своего. Осталось решить один вопрос. Совсем незначительный.
Властитель гавара Варанды набычился:
— Я не хочу заступать дорогу храброму мальчику. Но кто же будет драться, когда беда снова подойдёт к нашему дому?
— Э-э! — возразил тут же Фридон. — Разве же мы дерёмся? Палим, закрыв глаза, наудачу, а нас бьют соседи со всех сторон. Может быть, русские научат его сражаться по-своему.
Шахназаров ещё колебался:
— Ты