Черный гусар стр. 56
собственном языке. Я думал, он будет помогать мне управлять моими людьми. Мы ведь не молодеем с годами... Я не могу сделать его наследником, но он был бы рядом с моим старшим зятем, когда придёт время, и тот станет на моё место...
Снова повисла долгая пауза. Первым решился разорвать её Минас:
— Мы показываем молодым людям нашу дорогу, широкую и прямую. А они уходят кривой и окольной, но своей собственной. Отпусти мальчика, дорогой Джимшид! Он хочет быть воином.
— Мало нам приходится драться рядом с собственным домом, — проворчал Шахназаров. — Он хочет быть воином!.. Он хочет, чтобы русские сделали из него воина!.. Он уже воин, он уже убил двух или трёх. Может быть, даже больше, но я не видел... И это я сделал его мужчиной!
— Вот как, — заинтересовался Лазарев. — Мальчик уже сражался?
— Ему было только пятнадцать, когда Ага-Мохаммед вернулся к Шуше. Этот евнух уже приступал к крепости за два года до этого, но тогда нам удалось отсидеться.
Ибрагим-хан, сын Панах-Али-хана, храбрый воин, несмотря на свой возраст. Мы запаслись водой, зерном, порохом и надёжно укрепили ворота...
— Вы стояли заодно с мусульманами? — недоверчиво спросил Минас.
— Зачем же ждать, пока чужаки разорвут нас поодиночке. А вместе мы надеялись удержаться. Так оно и случилось. По крайней мере в тот раз... Ага-Мохаммед привёл за собой огромное войско. Он обещал закидать Шушинское ущелье нагайками своей конницы. Лучше шапками — предложил ему Ибрагим-хан... Персы уложили наших пленных рядами и погнали по ним лошадей, подкованных навыворот, шипами наружу... Племянник Ибрагим-хана, славный Мамед-бек, сделал конную вылазку. Там участвовал мой отряд, там впервые увидел своих врагов и Ростом... Мы хорошо рубились той ночью. А вернувшись в Шушу, выложили на площади высокую пирамиду из ушей и носов сарбазов...
Фридон слушал своего товарища совершенно спокойно, но Лазарев невольно поёжился.
— Ты бы видел, уважаемый Минас, что эти персы натворили в Тифлисе!.. Когда Ага-Мохаммед понял, что Шушинская крепость так и останется девственной, что не ему, скопцу, взломать эту красавицу, он отправился в Грузию...
— Можешь не повторять, — прервал его Минас, — В Петербург приехал купец Артемий Богданов, он был в городе спустя день после ухода персов. Я уже знаю подробности. И жалею, что не забыл их по сегодняшний день.
— Мужчина должен видеть и помнить, — проворчал угрюмо Джимшид. — И мстить. За Тифлис, за Гянджу и за Шушу.
— Ты же сказал, что вам удалось отстоять крепость.
— В тот раз — да. Но на следующий год Ага-Мохаммед появился снова. А перед ним пришёл голод. Сначала персы вычистили страну до последнего пёрышка, когда шли на Тифлис и когда возвращались. А потом обрушилась засуха...
— Люди съели скот, птицу, зерно... — печально поддакнул Фридон. — В моих сёлах крестьяне начали собирать коренья.
— И мы поняли, что нам больше не удержаться. Этот великий скопец, Ахта-хан, — Джимшид произнёс кличку, будто бы сплюнул, — правильно выбрал время. Ибрагим-хан бежал к тестю — аварскому хану. Я попытался увести своих людей в Грузию. Нас нагнали на половине дороги. Моя дружина могла бы ускакать в горы, под нами были