Черный гусар стр. 6
спиной слышался яростный рык Аракчеева...
На левом фланге развода, отодвинутые алебардой сержанта, нестройно толпились зеваки. Несколько франтов в наброшенных шубах, с цилиндрами, сдвинутыми на затылок, — должно быть, только возвращались домой с очередного бала; мастеровые, застрявшие по пути поглазеть, как марширует государево войско; высокий разносчик, водрузивший на голову деревянный поднос с горячими пирогами; бабы, замотавшие головы и груди шерстяными платками; две женщины известного, должно быть, общества... Надо бы им всем тоже устроить сообразное место, но это потом. Пока пусть понемногу приучаются к должному устроению жизни. Рыба тухнет, говорили ему ещё в младенчестве, с головы. Сам он пока не проверял, но поверил до времени. Так же с головы, решил, и следует исправлять оставленное маменькой государство, это несуразное чудище, распластавшееся по суше на восток от Европы, от Пруссии, от Берлина.
Хотел было уже повернуть назад, но глаз выхватил из толпы странную группу. Двое мужчин в толстых накидках, будто бы епанчах. А рядом юноша в незнакомом мундире. Верхнюю одежду сбросил к ногам, держится прямо, тянется изо всех сил, словно чувствует себя тоже в строю.
Император подбежал ближе:
— Кто и откуда?
Рядом возник, будто из снега выскочил, кругленький человечек. Заговорил быстро, ужимая слова, как и положено при отдаче рапорта.
— Мелики, князья армянские, Джимшид и Фридон прибыли с нижайшей просьбой вашему величеству выслушать их о делах, российской выгоде и славе касаемых...
— Знаю. Докладывали. Помню...
Далёкие страны за южной границей требовали внимания. Покойная императрица тоже интересовалась высокими горами и незамерзающим морем. Посылала туда одну за другой армии. Безрезультатно. Последнюю остановил уже он. Повернул полки в Петербург и отправил в отставку командующего. Графа Валериана Зубова. Брата отвратительного мальчишки князя Платона! Что за азиатская дурь — генерал-поручик на деревяшке!..
Пока император присматривался к меликам, Ростом разглядывал императора. Грозный государь был лёгок на ногу и быстр в движениях. Он умело управлялся с ружьём и ловко фехтовал эспантоном. Переводчик объяснил, что так называется короткое копьё, которым вооружены офицеры — юзбаши, сотники императорской гвардии.
За семнадцать прожитых лет Ростом успел повидать и царей, и ханов. Если они сходили с коня, то на спину согнувшегося слуги, а потом ступали лишь по ковру, раскатывавшемуся под ноги. Беки и мелики были немногим лучше. О султане и шахе говорили в доме лишь шёпотом и добавляли, что лучше бы этих не видеть никому вовсе... Государь, который мог показать простому солдату, как проверяют порох в затравке, Ростому понравился. Даже очень...
Юноша улыбался. Павел Петрович глянул ему прямо в глаза. Тот вернул взгляд, и не подумав потупиться. Прямо смотрел на самодержца великой империи и — бесстрашно растягивал свои пухлые губы.
— Спроси — чему радуется, дурак?!
Сзади — он почувствовал это спиной — приблизилась свита. Встревожились мелики. Толмач, запинаясь, длинно, чересчур длинно перевёл. Мальчишка ответил коротко, будто проклёкотала хищная птица.
— Говорит, что рад видеть великого государя!
Павел Петрович притопнул, на это раз от удовольствия. Он знал, что умеет читать в глазах, душах, сердцах, понял, что молодой горец не льстит, не фальшивит. Он в самом деле рад видеть его — грозного императора всероссийского. Другие, с нечистой совестью, уклонялись от нечаянной встречи, отговаривались от службы болезнями,