Черный нарцисс стр. 69
возраст бабки и на то, что ей пора бы вернуться в свой склеп, откуда она так некстати вылезла.
Бабка икнула, вытаращила глаза и скрылась за дверью, а Виктория, отведя душу, почувствовала – как и все интеллигентные люди, когда их вынуждают грубить, – неловкость и мучительный стыд.
В конце концов, у старухи почти наверняка была тяжелая однообразная жизнь, типичная жизнь советского человека, зажатого со всех сторон. Однокомнатная квартира – это счастье, цветной телевизор – дефицит, хорошая одежда – дефицит, поехать за границу – ну, о таком даже нельзя и мечтать, за границу ездили только дипломаты и их блатные детки.
А сейчас, когда все можно, когда поехать за границу – не вопрос, и одежда есть любая и на все вкусы, равно как и телевизоры, уже ничего не хочется, да и на такую пенсию не разбежишься. Жизнь-то прошла, молодость прошла, и только и остается, что злобствовать и завидовать тем, кто может свободно пользоваться появившимися благами.
Палей снова нажала на звонок, уже зная, что ее усилия тщетны и ей никто не ответит, после чего повернулась и стала спускаться по лестнице.
Тут натренированное воображение не преминуло нарисовать ей труп в луже крови, лежащий в прихожей неказистой квартирки, как первопричину того, почему никто не открыл дверь на ее звонок.
Но Виктории не пришлось долго раздумывать над игрой воображения и тем, может ли она иметь отношение к реальности, потому что через десяток ступенек она столкнулась с той, к кому шла.
– Лиза!
Поэтесса уже увидела Викторию, и выражение, мелькнувшее на ее лице, окончательно убедило писательницу в том, что она права. Впрочем, уже в следующее мгновение лицо Лизы стало таким же беспомощным и не от мира сего, как и прежде.
– Нам надо поговорить, – сказала Виктория. – Я тебе звонила…
Лиза вздохнула.
– Как ты меня нашла? – спросила она. Вроде бы совершенно будничным, незаинтересованным тоном.
– Вычислила адрес по номеру. Интернет, знаешь ли, творит
чудеса.
Улыбка тронула плотно сжатые губы одноклассницы.
– Ну, идем, – сказала Лиза, поднимаясь на ступеньку.
Виктория коротко мотнула головой.
– Нет, – сказала она, – поговорим снаружи. Я… я спешу, а там кафе напротив, и народу мало. Идем туда, хорошо?
По виду Лизы было совершенно понятно, что у нее нет никакого желания разговаривать с Палей – ни у себя дома, ни в кафе, ни вообще в этой жизни. Но Виктория уже спустилась на несколько ступенек и, взяв Лизу под локоть, словно они были закадычными подругами, с широкой улыбкой повела ее за собой.
По правде говоря, чтобы взять поэтессу под руку, Виктории понадобилось сделать над собой значительное усилие, и она искренне надеялась, что при этом на ее лице ничего не отразилось. Однако главное было сделано: она увела Лизу за собой, и они шли в людное место, где Виктории, по крайней мере, нечего было опасаться.
– Ну и о чем мы будем разговаривать? – не без иронии осведомилась Лиза, когда они наконец пристроились за шатким столиком.
– О поэзии, – ответила Виктория. И это, кстати сказать, было правдой.
Однако сначала им пришлось отвлечься на официанта, который спросил, что угодно посетительницам. Зная, что в России нельзя просто сидеть в кафе без заказа, иначе нарвешься на грубость, Виктория попросила принести две пиццы