Черный нарцисс стр. 86
на тумбочку, после чего посмотрел на Викторию долгим, внимательным взглядом.
– Ладно, – сказал он. И все-таки поцеловал ее – в щеку, торопливо, как целуют на прощание близкого, но вместе с тем и бесконечно далекого человека.
У Виктории все внутри перевернулось от его прикосновения, Сергей улыбнулся, бросил на прощание: «Не провожай меня» – и стремительным шагом вышел.
Чувствуя в душе скверную, словами не передаваемую пустоту, она закрыла дверь и прислонилась к стене.
Чтобы успокоиться, Виктория механически выругалась вслух, но и это не помогло. Напротив, она ощутила себя еще гаже.
На ватных ногах она двинулась в комнату, пытаясь думать о чем-то отвлеченном – не о Сергее, не о запутанном деле, в которое она оказалась втянута. Старинные часы пробили три и начали наигрывать нежную мелодию.
А потом ее оглушил грохот взрыва.
Глава 30
Оконные стекла жалобно задребезжали, но не вылетели, когда до них докатилась взрывная волна. Во дворе разом взвыла сигнализация десятков машин, где-то истошно залаяла собака, и с улицы донеслись пронзительные женские крики и визг, который все длился и длился на неправдоподобно высокой ноте.
«Неужели…»
Ужас горяч, нет – настоящий ужас подобен раскаленным углям, которые сжигают вас изнутри.
И самое желанное слово, когда вы сожжены дотла отчаянием, – нет.
Нет. Я не хочу, чтобытак было. Нет!Дверь, лифт опять где-то стоит, ступеньки, стена проносится перед глазами, на стене какие-то идиотские надписи, но все мимо, мимо…
Я не верю, не верю, не ве…Она споткнулась, упала, ободрала колено, но вскочила и бросилась дальше, вниз по ступеням, из полутемного подъезда (одну из двух лампочек, как всегда, сперли), во двор…
Только не Сергей, о боже, только не он!Ветер врывается в сожженные отчаянием легкие, раздувает волосы. И в то мгновение, когда она выбегает во двор, машину Сергея сотрясает второй взрыв.
Викторию отбросило назад, но она даже не почувствовала боли. Взгляд ее был прикован к темному силуэту на переднем сиденье машины, охваченной огнем.
Три часа.
Ровно три.
Я могла его задержать! Я должна была это сделать!Машина пылала, из нее вырывались языки пламени, и со звоном лопались последние стекла. Виктория приподнялась, кто-то подбежал к ней, помог встать на ноги – та самая бабка, любительница кадок, которая была ей так несимпатична. Но сейчас Виктория едва ее заметила.
Сигнализация машин, стоящих во дворе, выла и верещала, словно те оплакивали своего взорванного собрата. В воздухе стоял отчетливый запах горелого мяса, и Виктория не сразу поняла, что это люди догорают в машине.
В душе ее, вопреки всему, что она видела и чувствовала, шевельнулась безумная надежда – та, что не умирает никогда и до последнего заставляет бороться. Виктория рванулась из цепких лап бабки туда, где полыхал огненный гроб… но ее схватили, на сей раз какой-то мужчина. Виктория вывернулась…
– Куда, куда! – заголосила бабка. – Деточка, ты что?
…Однако писательница и сама поняла, что кончено, все кончено, отныне и навеки, потому что чудес не бывает, или они зарезервированы для других случаев, для других людей, и уж явно – не для Виктории Палей.
И не для Сергея Брагина.
Ей оставалось только стоять и смотреть, как в считаных метрах от нее догорают останки человека, которого она когда-то любила.