Черный полдень стр. 46
мышь не перекинуть. Да и магическое поле нестабильно.
Что с энергетическим полем творится какая-то чертовщина, я видел и сам. Интенсивность магического излучения подскочила чуть ли не на порядок, и пришлось до максимума усилить колдовские щиты. Пентагон вдруг вздрогнул, и стало понятно, на что рассчитывали штурмовые бригады: в нескольких местах обвалились бетонные плиты стен. Не иначе – на этот раз колдуны чародеев переиграли.
Вот только достигнуть проломов оказалось не так-то и легко: по штурмовикам тут же открыли шквальный огонь из «огненных ульев» и стационарных чарометов, а заряды «свинцовых ос» летели буквально из каждого окна. Дружинники отвечали огнем из пулеметов и гранатометов и, несмотря на потери, шли вперед. Вновь загромыхали минометы, но особой роли эта огневая поддержка не играла – наводчики опасались зацепить своих.
Вспыхнув, разлетелся на куски один из грузовиков, бежавшие под его прикрытием пехотинцы в один миг превратились в факелы, когда их зацепила взрывная волна рванувшего рядом чародейского заряда. Сеть молний, словно дьявольский автоген, разрезала на несколько кусков бронетранспортер и испепелила попрыгавших с брони штурмовиков, а ответный удар гимназистов – оставлявшие за собой дымные следы энергетические сгустки, – заставил замолчать сразу несколько огневых точек братьев.
Блицкрига не получилось, но у Дружины еще оставалось на руках немало козырей. Численное преимущество и огневая мощь могли бы позволить вырвать победу, но как только штурмовики подобрались к зданию, в одно мгновение отказало все огнестрельное оружие. И началась бойня.
Зажав руками раскалывающиеся от боли виски – защитное заклинание чародеев оказалось невероятно мощным и его отголоски сумели пробиться даже сквозь выставленные мной щиты, – я наблюдал, как хлынувшие из Пентагона боевики Братства занялись планомерным уничтожением деморализованных дружинников. Арбалеты, жезлы «свинцовых ос» и мечи оказались куда эффективней вмиг превратившихся в обычные дубины автоматов. Ну а редкие «дыроколы» и чарометы ситуацию спасти не могли.
И все же Братство не в полной мере разыграло вовремя вытащенный из рукава козырь. Экипажи остававшихся на ходу грузовиков запустили генераторы защитного поля и буквально после минутной заминки вновь загрохотали установленные в кузовах крупнокалиберные пулеметы. Стягивавшиеся к броневикам дружинники принялись, отстреливаясь, отступать от стен Пентагона, и братья поспешили покинуть опять ставшее слишком опасным для них открытое пространство.
– А-а-а! – вдруг ни с того ни с сего завопил бородатый колдун и вышвырнул мгновенно раскалившуюся докрасна трубу в окно. От мощного взрыва в очередной раз вздрогнули стены, а с крыши слетели сугробы снега и обломки шифера.
Я метнулся из квартиры и почти сразу же за спиной раздался новый крик: вырвавшаяся из нарисованной на стене пентаграммы смертоносная энергия легко – будто бумажный лист – прошила насквозь стену кухни. Чудом оставшийся невредимым гимназист выкатился вслед за мной и заплясал на месте, дуя на обожженные ладони.
Решив, что чародеи Братства в любой момент могут повторить попытку уничтожить засвеченный наблюдательный пост гимназистов, я скатился по лестнице на первый этаж и завертел головой, высматривая Рустама.
– Лед! Живее! – завопил Зубастый, который уже успел забраться в выехавшие на дорогу сани. Мотавший головой Напалм сплевывал на снег кровь, а перегнувшегося по соседству через борт Второго выворачивало наизнанку. Приставленных к нам в качестве охраны измененных из «Красного декабря» постигла та же участь: кто-то блевал, кто-то и вовсе валялся