Черный треугольник. Дилогия стр. 109
Упаковано в шести кожаных мешках и трех опломбированных кофрах.
Подошел Павел Сухов:
– С прибытием и успехом, Петр Петрович!
– Благодарствуйте. Но с поздравлениями, извольте заметить, торопитесь. Работы еще всем хватит. Да-с.
Поручив Сухову и Волжанину проследить за разгрузкой, я увел Борина к себе.
Здесь я узнал основные перипетии саратовской одиссеи.
После того как были опознаны рипида и серебряная свеча, Чуркин, человек, по мнению Борина, неглупый и поднаторевший в общении с представителями закона, круто изменил свою тактику. Он понимал, что запирательство стало не только бессмысленным, но и опасным. Оно могло лишь усугубить его положение. «Чистосердечное признание»? Маловато. А вот активная помощь в розыске похищенного – это зачтется. Кроме того, Чуркина, как и Махова, вдохновляла ненависть к конкурентам, которые вырвали у него из глотки сочный кусок. Адреса Константина Прилетаева он не знал. Зато имел некоторое представление о саратовских барыгах, которые могли помочь Прилетаеву реализовать похищенное: самим купить или найти подходящих покупателей. Чуркин назвал двенадцать человек. Троих в Саратове не оказалось, они отсутствовали, а за остальными Борин и начальник Саратовской уголовно-розыскной милиции установили, насколько это было возможно, наблюдение. Взяли под контроль и излюбленные барыгами места: толкучку у пристани, рестораны, рынок, трактиры.
На следующий день вечером в ресторане «Товарищество» на Александровской улице сотрудники Саратовской милиции задержали Павла Болдырева и Валентину Сазонову, которые, по словам Чуркина, давно знали братьев Прилетаевых. Болдырев имел две судимости за скупку заведомо краденого. После нашумевшего в Саратове ограбления музея Радищева у него на чердаке нашли несколько полотен известных русских художников. В картотеке бывшего антропометрического отделения при сыскной полиции о нем имелись подробные сведения. В той же картотеке числилась и сожительница Болдырева – Сазонова.
В ресторане «Товарищество» эти двое предлагали золотые слитки приехавшему в Саратов по каким-то делам самарскому купцу Горлову. Купить слитки Горлов не успел…
При личном обыске у Сазоновой нашли шесть слитков, а на квартире ее сожителя – еще восемь. После непродолжительного запирательства они признали – вначале Сазонова, а затем и Болдырев, – что золото им дал для продажи Матрос, то есть Константин Прилетаев. За посредничество он пообещал двадцать пять процентов выручки. Откуда у него золото, Матрос не сказал, а они не спрашивали. Где и у кого живет Матрос – этого они не знали.
Борин провел очную ставку между Чуркиным и задержанными.
Сам факт ареста Чуркина, который в преступном мире Саратова занимал приблизительно такое же положение, как Махов в Москве, не мог не произвести должного впечатления. А тут еще выяснилось, что Чуркин во всем признался и лезет вон из кожи, чтобы помочь уголовному розыску. Короче говоря, Сазонова «уточнила» свои показания: адреса Матроса она не знает, но они договорились встретиться с ним на следующий день в условленном месте… В каком? В трактире «Волжский бурлак».
В трактире была организована засада. Константин Прилетаев явился на свидание вовремя. Его арестовали без всяких приключений.
Оказалось, что он проживал в Саратове под фамилией Самарина (паспорт купил в Москве на Сухаревке), в доме № 6 по Рождественской улице. Здесь, в голландской печи, заштукатуренной и замаскированной поверху наклеенными обоями, была обнаружена основная часть привезенных ценностей. Кое-что изъяли у покупателей похищенного и посредников, но еще не все. Этим сейчас занимаются оставшийся