Библиотека

Черный треугольник. Дилогия стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

в Саратове Хвощиков и местная милиция. Видимо, тут все будет в порядке или почти в порядке.

– Почему же вы сказали, что Сухов поторопился с поздравлениями? – перебил я Борина. Ответить он не успел, так как в комнату вошел Артюхин и доложил, что подъехала машина товарища Рычалова.

II

Обычно в кабинете начальника Московской уголовно-розыскной милиции пахло мужскими аткинсоновскими духами и хорошим табаком. Теперь к этому устойчивому запаху присоединился другой – запах мироваренной палаты. В густой аромат росного и белого ладанов тонкими нитями причудливо вплетались едва уловимые благоухания перуанского бальзама, базилики, сандарака,

розового масла, богородской травы, померанца и имбирного корня. Этот необычный для уголовного розыска запах исходил от узорчатых серебряных алавастров, сосудов для хранения мира, того самого мира, которым церковь благословляла на царствование Ивана Грозного, Федора, Бориса Годунова, Шуйского, Михаила Романова… «Миропомазание при короновании есть высшая степень оного таинства, – умильно закатывая глаза, говорил нам в семинарии рыжебородый отец Афанасий. – При этом у государя помазуются его лучезарное чело, его ясные очи, уста, ноздри, уши, грудь, где бьется его сердце для блага народного, и руки, в коих ему надлежит крепко держать скипетр и державу великого и многоязычного государства Российского…»

Рыжебородый был ябедником и садистом. В одну из ночей мы его подкараулили на улице, набросили на голову мешок и избили. Это было, пожалуй, наиболее приятное воспоминание за все годы, проведенные мною в бурсе. Видимо, даже Борис Годунов, принимая долгожданную корону, и то не испытывал такого полного удовлетворения, как я в ту ночь. И своей первой удачно написанной листовкой я обязан был отцу Афанасию. Когда я писал об угнетателях и кровопийцах, передо мной все время стояла его гнусная рыжебородая физиономия с синяком под глазом…

– Эти сосуды для мира и ларцы – из Успенского собора, – объяснил мне Павел Сухов. – Мы тут с Волжаниным разбирались…

Все привезенное из Саратова было уже расставлено и разложено.

На овальном столе у двери – серебряная свеча и рипида Филарета; груда наперсных и тельных крестов разных форм и размеров: большие пустотелые енколпии, приспособленные для хранения реликвий; корсунские крестики, расширяющиеся на концах, – литые, чеканные, с эмалью и золотом, вспыхивающие огоньками драгоценных камней. Тут же старинные продолговатые кадильницы с оправленными в серебро деревянными рукоятками – кации; кадила времен Никона с аршинными массивными цепочками; серебряные дикирии – подсвечники на две свечи для архиерейского богослужения; ларцы, слитки золота; рукоять с патриаршего посоха, щедро усеянная бирюзой. Маленький холмик помятых золотых колокольчиков – звонцов, споротых братьями Прилетаевыми с саккосов и мантий. Легкие, почти невесомые, они действительно напоминали своими искусно вырезанными лепестками полевые цветы, которые по преданию очаровали епископа Павлина и навели его на мысль украсить колоколами христианские храмы.

Был полностью заставлен и письменный стол Дубовицкого. Здесь Сухов и Волжанин поместили «священные со суды православной церкви, к коим не только мирянам, но и низшим чинам клира прикасаться не дозволено».

Трубами архангелов тянулись ввысь расширяющиеся кверху золотые чаши потиров времен Валентиана III с надписями на древнегреческом языке; тускло отливали серебром небольшие блюда на подставках – дискосы, изображающие согласно церковной символике и ясли, в которых родился Христос, и гроб, в который было положено его тело; крестообразными крутыми дугами выгибались украшенные по краям жемчугом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.