Чёрный властелин стр. 145
рассказывай уже.
– Хорошо. Наскочили мы на несколько сотен. Пиши, целый полк. Это не банда. Такие если и бывают где, но только не в пустыне. Тем более что банда не стала бы сражаться с целым полком. Это армия, вопрос только – чья? Что до Ифата, что до мамелюков – слишком далеко. Значит, это воины джибутийского султана, к которому мы сейчас идём в гости.
– …! Мог бы и сам догадаться.
– Так и я о том же. Единственное, что имеет смысл спрашивать у этого араба, – это как они нас нашли. Но он может и не знать. Теперь что касается пыток. Посмотри на его морду, он магометанин-фанатик. Можешь мне поверить, я в своё время на них насмотрелся. Воевали мы с такими лет пять назад. Так что его можно хоть на куски резать. Со временем, конечно, и он расколется… Но у тебя он или сдохнет, или будет смеяться над тобой. – Тут Берхан наклонился ко мне и прошептал: – Ягба, не пачкай ты себе руки этим говном. Не стоит оно этого, поверь мне. – И тут же добавил нормальным голосом: – Кстати, Тамар рассказывал, что облиться кислотой – не больнее, чем порезаться кинжалом.
Я… обтекал. Мало того что я протормозил с принадлежностью бедуинов, но сейчас я был смешон самому себе. Нашёлся, блин, великий палач-попаданец. Начитался…, про бравых современников, потрошащих «языков» направо и налево с особым цинизмом. Юный химик. Да уж… как это ни бредово, но я в первый раз счастлив, что попал в негра, – по идее, не видно, как я краснею.
– Принц… Ты бы не смущался так явственно перед пленным? Ну, мы-то ладно, свои. Но он же араб, мусульманин.
Ну Кааса, ну сволочь!
– Шучу я, принц.
– Ладно, други, спасибо за дельный совет. – Тут у меня возникла мысль. – А знаете, сейчас мы над этим козлом поглумимся.
– Это как?
– Сейчас увидишь. Позови сюда своего людоеда… Ачана. Пусть делает зверскую морду. А я подготовлю психологическое надругательство над нашим пленником.
Долго ждать не пришлось, «людоед» вместе с остальными спецназовцами был совсем рядом.
– Ну что ж, приступим. – Прокашлявшись, я перешёл на арабский. Занятия с лекарем отнюдь не пропали даром, но для верности рядом был мой порученец. – Слушать меня, грязный кастрированный ишак, насквозь провонявший свиным навозом. – Почему-то в каждом языке первым делом выучивается именно брань. – Сейчас ты честно-честно отвечать мои вопрос. Или я тебя страшно пытать.
Пленный попался с гонором.
– Утопись в ослиной моче, грязный гяур, – ответил он и плюнул мне в лицо.
Я был начеку и успел увернуться.
– Ха! Ты думать, ты смелый воин Аллаха? Ты думать, ты иметь быстрый смерть и попасть в рай, с семьдесят две девственный гурия?
– Аллах велик! Что ты можешь знать о нём, презренная чернозадая обезьяна?
Нет, он обнаглел. Я чернозадый? Да я… негр. Да уж. Забылся я. Интересно, сами негры на чернозадых обезьян обижаются или воспринимают как констатацию факта?
– О! Я много знать про Аллах. И я знать страшный пытка для такой дурак, как ты.
– Твой мерзкий акцент и корявая речь – самая страшная пытка для меня. Скорее отрежь мне уши, чтобы я больше тебя не слышал.
А парень с юмором. Был бы не мусульманин, можно