Черный воздух стр. 12
Люциан. — Его голень сломана, и нога начала гнить. Он должен позволить мне её ампутировать.
Около полудня Лаегр пришел в сознание. Не покидавший его все это время Мануэль держал его руку, но Лаегр нахмурился и вырвал её.
— Послушай, — с трудом сказал Лаегр. Его душа была похожа на синюю шапку, покрывавшую его перепутанные волосы с проседью. — Я собираюсь научить тебя словам, которые могут тебе пригодиться позже, — сказал он медленно: — Tor conaloc an dhia. — Мануэль повторил за ним. — Скажи это опять, — Мануэль повторял все по слогам раз за разом, как католический монах. Лаегр кивнул:
— Tor conaloc an naom dhia. Хорошо. Всегда помни
эти слова, — после этого он уставился на потолочные балки, игнорируя вопросы Мануэля. Эмоции сменялись на его лице как тени, одна за другой. Наконец он оторвал взгляд от бесконечности и посмотрел на Мануэля. — Прикоснись ко мне, мальчик.
Мануэль положил ему руку на лоб, и Лаегр, напоследок ехидно улыбнувшись, закрыл глаза. Его голубая корона метнулась вверх, прошла сквозь доски палубы и исчезла.
Его похоронили тем же вечером, в туманном, адски коричневом закате. Брат Люциан прочитал короткую отходную, так тихо, что никто ничего не смог разобрать, а Мануэль прижимал обратную сторону своего медальона к холодной руке Лаегра, пока на ней не остался отпечаток Христа. Потом его выкинули за борт. Мануэль смотрел со спокойствием, которое удивило его самого. Всего несколько недель назад, когда его товарищей разрывало на части, он кричал от ярости и боли, теперь же он с непонятным ему спокойствием смотрел, как человек, который учил его и защищал, погружается в ледяную воду и исчезает.
Парой дней позже Мануэль сидел в стороне от своих товарищей, которые спали кучей, как слепые котята. Он смотрел на синее пламя, мерцающее над истощенной плотью, смотрел без эмоций и без причины. Он устал.
Брат Люциан заглянул в узкий дверной проем и позвал:
— Мануэль! Ты здесь?
— Да.
— Иди за мной.
— Куда мы идем? — Мануэль встал и пошел за ним.
Брат Люциан покачал головой:
— Время. — И прибавил ещё что-то по-гречески. В руке он нес потайной фонарь со свечой, в свете которого они нашли люк, ведущий на нижние палубы.
Койка Мануэля, хотя она и располагалась под орудийной палубой, была выше самой низкой палубы на судне. «Ла Лавия» была гораздо больше, чем казалось. Под кубриком были ещё три палубы, они были ниже уровня воды и там не было окон. Здесь, в вечном полумраке, хранились бочки с водой и бисквитами, орудийные ядра, канаты и прочие запасы. Они прошли мимо порохового погреба, где приходилось носить тапочки, чтобы искра от обуви не взорвала корабль. Они нашли люк за которым была лестница вниз. С каждым уровнем проходы становились уже, и им уже приходилось нагибаться. Когда они спустились ещё раз, Мануэль изумился, он думал, что они уже достигли нижней палубы или даже ниже, но Люциан знал дорогу. Они спускались по лабиринту влажных темных деревянных коридоров. Мануэль давно потерялся и от страха цепко держал Люциана за руку, боясь бесследно сгинуть в этой тьме. Наконец они подошли к двери, намертво закрывавшая им путь. Люциан постучал в дверь, прошептал что-то, и дверь открылась. Неожиданный свет ослепил Мануэля.
После узких проходов, комната,