Черный замок над озером стр. 45
мама снова говорила о строящемся доме, потом Женя поднялась в квартиру, чтобы поздороваться с тетей Никой, о которой непонятно что наговорил Максим Анатольевич. Но на него нельзя обижаться – Шашкин теперь там, где нет обид и плохих воспоминаний. Тетка стучала на своем компьютере, была трезвой и сосредоточенной.
Возвращаясь домой и глядя на освещенные фонарями улицы, Женя подумала: вот прошел еще один день, завтра будет новый, а за ним следующий… Пройдет неделя, месяц, год, несколько лет, и ничего у нее в жизни меняться не будет. А перемен хотелось. Может быть, не перемен, а спокойствия – жизни, в которой не будет места страху и усталости, будет только светлая радость от того, что наступает новый день и рядом есть человек, ради которого стоит жить и ради которого стоит умереть.
Лукошкина вышла из машины и, пересекая двор, направилась к крыльцу. Посмотрела на окна своей квартиры. На кухне горел свет: уходя из дома, они с мамой забыли выключить его. Невольно Женя ускорила шаг и почти побежала, открыла парадную дверь – и только тогда поняла, что за ней кто-то шел. Тот человек тоже ускорил шаги, но все же она успела вбежать в подъезд, вот только дверь за собой захлопнуть не успела, и кто-то рванул ее на себя с такой силой, что Женя едва не вылетела обратно на крыльцо. Она подняла голову и отпрянула: на нее надвигался Михал Михалыч.
– Добрый вечер, – произнес бывший шеф и усмехнулся: – Так, значит, Москва, говоришь.
Женя рванулась было к лифту, но Михал Михалыч схватил ее за руку и отбросил к стене. Показалось даже, что тот ее сейчас ударит. Она зажмурилась и втянула голову в плечи в ожидании удара. Возможно, следует закричать и позвать кого-нибудь на помощь? Хотя… А вдруг тогда Михал Михалыч совсем взбесится?
– Попробуй только пикни, – прозвучал с угрозой его голос. – Я тебя в охапку и в багажник своей машины запихаю.
Женя открыла глаза и увидела, что огромное тело Михал Михалыча закрыло все пространство перед ней. Кричать бесполезно. Если кто-то и прибежит, то, увидев перед собой такую мощную фигуру, вряд ли захочет связываться.
– Что вам надо? – прошептала Женя.
Фраза получилась писклявой. От звука собственного голоса Жене стало жалко себя – такую беззащитную, с которой можно делать все что угодно.
– Короче, слушай сюда, – произнес Михал Михалыч. – Я тебе время подумать давал? Так вот, если ты сама решить ничего не можешь, тогда я решу все за тебя. Поедем ко мне. Обещаю – не пожалеешь. А тебя не в койку тащу, а замуж.
Потом сама поймешь, что другой судьбы тебе не надо.
– Я не хочу никуда с вами ехать, – снова пропищала Женя. – Что вы со мной сделаете? Убьете, как Шашкина?
Она вдруг отчетливо поняла, что такой вариант исключать нельзя: Михал Михалыч, вероятно, не совсем здоровый человек.
– Ты че лепишь? – прохрипел бывший шеф. – Кого это я убил?
Раздался скрип спускающейся кабины лифта. Но Женя не нажимала кнопку вызова, значит, сейчас здесь кто-то появится. Тогда можно будет крикнуть, чтобы вызвали полицию.
Михал Михалыч прислушался.
– Молчи! – приказал он. – Этим ты спасешь жизнь постороннему человеку.
Двери лифта раскрылись. Кто-то вышел, но кто – Женя не могла видеть: