Черный замок над озером стр. 85
тот самый момент, однако ничего не сказал. Все оставшееся время Женя просто сидела, смотрела на небольшие волны и слушала, о чем Сергей разговаривает с Ерофеичем. Правда, Сергей тоже больше слушал, изредка что-то спрашивая. А Ерофеич спокойно рассказывал, словно отчитывался о том, что случилось с ним за время, пока не было его друга.
– Вообще, он человек вредный, мой сосед. Не скажу, что пьет много, но когда уж напьется, совсем дурной становится. Была у него собака. Уж не помню, где он ее взял, но назвал Путой. Кормил мало, если вообще знал, что собаку кормить надо. Пута эта бегала по деревне, и все ее подкармливали. На охоту он с ней ходил, и собачка такой охотницей оказалась. Мало того что птицу ему находила и поднимала в нужный момент, но и за подбитыми утками в озеро бросалась, чтобы хозяину принести. И так уж случилась, что родила Пута щенков. Сосед матерился по этому поводу на всю деревню, а потом решил щенков утопить. Я ему говорю: «Что ж ты делаешь? Дай им подрасти, а потом раздай. Или продай на станции». Долго его уламывал, и сосед вроде согласился, только за свое согласие попросил бутылку. Я пошел к себе, чтобы принести, а пока ходил, сосед уже щенков в ведре утопил. Довольный сидит на своем крыльце, курит и меня дожидается. Я повернул и к себе пошел. Он за мной и всю дорогу за руку меня хватал: «Дай фунфырь! Дай фунфырь, не будь жмотом!» А когда я уже в свой дом заходить начал, и вовсе в драку полез. Врезал я ему тогда между глаз. Тот тут же за ружьем помчался. Потом пару раз в воздух пальнул, и все, успокоился вроде. Только мысль о продаже собаки так засела в его башке, что он взял как-то Путу и потащил ее к станции. А тут двенадцать верст пеходралом. Вернулся вечером грязный и пьяный – продал помощницу свою за две бутылки. Собачка-то не породистая, конечно, была, но на лайку похожа и уж очень обаятельная. Кто-то, вероятно, заглянул в ее глаза, потом на хозяина посмотрел и решил помочь бедному животному. Короче, увезли Путу в Питер, до которого от нас двести с лишним верст. Летом это было. А осенью собака вернулась. Под вечер прибежала – тощая, измученная. Хозяина увидела и поползла к нему: прости, мол, что задержалась немного. У мужика, видимо, тоже поначалу сердце дрогнуло, потянулся к ней, чтобы погладить, чего за ним никогда не водилось. Пута лизнула его руку, тут он и очнулся, пнул собаку и пошел в дом. А на следующий день снова пошел ее продавать. И ведь опять продал! Но, видимо, недалеко, потому что Пута вернулась через два дня. Вот так у него бизнес и образовался. Отведет собаку, продаст, а та прибегает. Но вскоре на станции, да и не только, узнали, что собаку эту брать нельзя. Раз он сходил туда без толку, два… Путь-то неблизкий, если считать туда и обратно. После третьего раза сосед совсем взбесился, избил Путу и явился ко мне за бутылкой. Я выставил его, пообещав рожу намылить, если еще раз завалится. Он ушел и тут же вернулся, но уже с собакой.