Библиотека

Чёрный занавес стр. 145

Размер шрифта
-
+
Тема

всплеск жидкости в стакане.

— Они смогут говорить, когда ты попотчуешь их этим? — спросила женщина.

Вместо ответа мужчина приказал:

— Проверь, опущены ли занавески. Тогда мы все сделаем прямо здесь, на ступеньках. Меньше возни. Посвети мне, чтобы я видел, что делаю.

Мужчина уселся Таунсенду на плечи и зажал его голову между коленями. Перед глазами вспыхнул огонек зажигалки, нестерпимо яркий после темноты.

— Подними ему голову, — сказал мужчина. — Не бойся, он ничего тебе не сделает, я держу его крепко.

Она схватила Таунсенда за волосы и потянула вверх. Над краем ступеньки в свете зажигалки сверкнули белки его глаз.

Что-то похожее на завинчивающуюся крышечку от

бутылки со стуком упало на деревянную ступеньку. Забулькала жидкость, словно ее переливали из стакана в бутылку.

Леденящий ужас сковал Таунсенда. Такой ужас охватывает человека, чующего смертельную опасность.

До него донесся неприятный запах, и в то же мгновение ему зажали рот и нос влажной тряпкой. Теперь в легкие поступал не воздух, а удушающая сладость. Он пытался освободиться, вертел головой, но рука, прижимающая тряпку, следовала за каждым движением головы. Он еще несколько мгновений различал над тряпкой блестящие при свете слабого огонька зажигалки зрачки, устремленные на него с безжалостным, пристальным интересом. Затем зрачки стали расплываться в опускающейся тьме.

Фрэнк уже ничего не видел, но уловил слова:

— Следи за его глазами и скажи, когда он будет готов.

И последнее, что он услышал:

— Все в порядке, глаза закрылись.

Гасли последние искры сознания. Он еще чувствовал, как ему приподняли веко, отпустили, и глаз закрылся сам собой, без всяких мускульных усилий. Наконец, на него словно набросили покрывало — не осталось ни зрения, ни слуха, ни сознания, ни ощущений.

Наркоз действовал, кажется, минут пятнадцать, или около того, и оставил легкое чувство тошноты, напомнив о давней операции по удалению аппендицита. Но сейчас, он знал, операция еще впереди.

Таунсенд сидел в невысоком мягком кресле. На миг ему показалось, что руки свободны: не чувствовалось стягивающих запястья веревок. Но когда он попробовал пошевелить руками, ничего не вышло. Теперь руки были привязаны, но, чтобы не осталось случайных ссадин, на них предусмотрительно надели кожаные автомобильные краги. Он сообразил, что они почему-то оберегают его от следов насилия.

Занавески были опущены, но между их нижним краем и подоконником оставалась щель, сквозь которую пробивался лунный свет, бросая светлую полосу на противоположную стену.

Фрэнка крепко привязали к креслу, для чего воспользовались толстыми плетеными шнурами от портьер, которые невозможно разорвать. Верхний виток проходил по его груди почти у самой шеи. Если потянуть за веревку, он тотчас задохнется.

Фрэнку казалось, что он один в комнате, хотя раз или два ему послышались чьи-то тяжелые вздохи. Светлая полоска лунного света медленно сдвигалась вниз по мере того, как ночное светило поднималось выше; когда до пола оставалось около полуметра, то есть когда светлая полоска дошла до низкой кушетки, Фрэнк увидел, что на кушетке кто-то лежит.

Беспорядочно раскиданные волосы, превращенные лунным светом в большой серебристый нимб, подсказали, что вместе с ним в комнате находится Рут. Она скорее всего не могла пошевелиться, даже голова была неподвижна.

Он заговорил с ней, хотя не видел ее глаз.

— Рут! — шепотом окликнул он. — Рут.

Рут не отвечала. Почему она молчит? Что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.