Библиотека

Чёртова сова стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

спора нету,

столетье, Родину, миллениум…

Осталось пережить планету».

* * *

Забавно сознавать, но Робинзон-то —

в тебе. Не на рисунке. Не в строке.

Куда ни глянь, враньё до горизонта,

и ты один на малом островке.

Что остаётся? Верить в милость Божью,

когда волна пугающе близка,

да подбирать обкатанные ложью

обломки истин с белого песка.

* * *

Ничего мы не обрящем —

только темечко расплющим,

пребывая в настоящем

и мечтая о грядущем.

Не дури, едрёна вошь!

Рок тебя не проворонит.

Здесь ты все-таки живёшь,

а в грядущем – похоронят.

* * *

Когда возвратишься в пустую

бетонную гулкую клеть,

где лампа горит вхолостую

и где предстоит околеть,

ты лепет воды в туалете

прими за журчанье ручья —

и нет уже каменной клети,

и вновь боевая ничья!

БЕЛАЯ УСАДЬБА* * *

Hеба серое болотце.

Влажная стена.

У балкона чайка бьётся,

будто простыня.

Бедолага, шаромыга,

марлевый испод.

Это утро. Это Рига.

Это Hовый год.

БЕЛАЯ УСАДЬБА

Людмиле Козинец

Ох, упрям! Сижу в кабаке.

Сыт и пьян, и нос в табаке.

То ли песня вдалеке,

то ли где-то свадьба...

Штоф вина на столе пустом

у окна, а в окошке том —

над господским над прудом

белая усадьба.

Сыр да бор да негромкий

сказ,

мол, недобр у барыни глаз —

привораживает враз,

хуже не сказать бы...

Черти пьяные, вы о ком?

Я-то с барыней не знаком!

Ну а сам взгляну тайком

в сторону усадьбы.

Что ж, колдунья, твоя взяла!

Грош кладу я на край стола.

Углядела, повела...

Век тебя не знать бы!

Волшебством ты и впрямь сильна:

я в шестом кабаке спьянА,

а в окошке вновь она —

белая усадьба...

* * *

Далии Трускиновской

Как ты там, за рубежом,

у стеклянных побережий,

где февральский ветер свежий

так и лезет на рожон?

Та ли прежняя зима

в городках, где даже тюрьмы

до того миниатюрны,

что уж лучше Колыма?

Ты в моем проходишь сне

мостовой черногранитной

за новёхонькой границей

в новорожденной стране.

Взять нагрянуть невпопад

в город вычурный и тесный

под готически отвесный

прибалтийский снегопад.

Ты откинешь капюшон,

на меня с улыбкой глядя.

Растолкуй мне, Бога ради:

кто из нас за рубежом?

* * *

Далии Трускиновской

Так неистова светла

грань весеннего стекла,

что хотел бы жизнь растратить —

да растрачена дотла!

Четвертованная грусть.

Четвертованная Русь.

Я к тебе через границу

и ползком не проберусь.

Кружевные берега

да непрочные снега —

всё как есть перечеркнула

полосатая слега.

Вот и водка налита,

да какая-то не та:

вроде пробую напиться —

не выходит ни черта.

Колобродит у окна

одичалая весна.

Впору гибнуть за Отчизну,

хоть и бывшая она...

* * *

Счастье, выглянув едва,

обернулось пьяным бредом.

То ли предали слова,

то ли я кого-то предал.

ЦвЕта крови и чернил

грязь и ржавчина в горниле.

То ль кого похоронил,

то ль меня похоронили.

Безнадежное «зеро».

Где же адская бумага,

петушиное перо,

опереточная шпага?

Год любви любой ценой —

вот и все, о чем просил бы.

Как ты выдуман, Хромой,

беспощадно и красиво!

НАЙДЁНЫШ* * *

Точно не твою судьбу, но чью-то

одарил Господь, попутал бес.

Краткое,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.