Чесменский бой стр. 100
свесившись с говейла, кричали: – Рашен – вел, водка – вел, Архангельск – ка-ра-шо!
Непонятно, каким образом, но через час все громов-ские матросы уже знали, что пашня начинается здесь с января, а цены на хлеб высокие и с нашими ни в какое сравнение не идут.
На «Европе» и «Северном Орле» – больной на больном. Однако портовые власти сход на берег запретили всем. Лечились как умели. От простуды кидали в бочку пару каленых ядер и лили с ведра уксус, хошь пей, а хошь не пей! От всех других болезней – камфора, на вине настоянная.
Прикинул Елманов, что дальше еще хуже будет, и письмо графу Чернышеву в Лондон отписал возмущенное. Посол тут же потребовал от британского правительства выполнения союзнических обязательств. Побегав изрядно, выхлопотал он и разрешение на пользование Гослазским морским госпиталем.
Теперь больных свозили туда. За полгинеи в неделю наняли переводчика. Спустя несколько дней госпитальный доктор Джон Линдер с возмущением выговаривал Елманову:
– Среди ваших больных есть и такие, беспрестанно хотят есть и съедают вдвое больше обычного, что очень неприлично! Контр-адмирал ответил невозмутимо:
– Наши матросы и работают за семерых. Издержки мы вам оплатим.
Курс русских червонцев был в тот год в Англии чрезвычайно низок, и закупать любую мелочь приходилось с трудом. Свободно
продавали лишь черное английское пиво по 13 копеек за ведро.
Решив вопрос с размещением больных, поехал Елманов к начальнику порта адмиралу Муру.
Английский адмирал принял русского холодно, мрачно попивая пиво с яичком. За руку не здоровались. От прямых ответов Мур уклонялся – выполнял инструкцию адмиралтейства. Но и Елманов не уступал:
– Всякая помощь со стороны вашей была меж правительствами нашими оговорена. Коль так, потрудитесь все исполнить. Нам нужен для починки кораблей сухой док, лес, припасы да добрые корабельные мастера. Услышав про доки, Мур замахал руками:
– О, нет, нет! При нынешних больших ветрах это не возможно. Вы, господин адмирал, видимо, не знаете, что такое док?
– Нет, – отвечал Елманов в сердцах, – что такое док, я знаю не хуже вашего, а вот что такое совесть, вы, наверное, позабыли! Я буду писать в Лондон и Санкт-Петербург! Сказал – и вышел, хлопнув дверью.
Вновь получив тревожное послание из Портсмута, вступил в борьбу граф Иван и добился разрешения на пользование адмиралтейскими доками. Это было последнее, что он сделал. Чернышева отзывали в Россию на должность вице-президента адмиралтейств-коллегий.
Адмиралтейские корабельные мастера, осмотрев останки «Северного Орла», были изумлены:
– На таком самотопе не то что в море, на Спитхед выйти страшно. Вы, русские, или бесстрашные львы, или безумцы, не ведающие, что творите!
Чинить «Орел» англичане отказались наотрез, сказав, что могут купить только лишь на слом.
– Нет-нет! – отказался недоверчивый Елманов. – Поломать это завсегда успеется, отволоките его в сторонку, и пусть себе стоит, может, еще на что и сгодится. «Европу» все же в док поставили.
Для ускорения ремонта ежедневно отряжали на разоружение «Европы» матросов со всех кораблей эскадры, находившихся в Портсмуте. В один из дней попал в такую рабочую команду и комендор с «Евстафия» Алексей Ившин. Еще в Гулле был переведен он временно на «Северный Орел» с боцманом Евсеем для доукомплектования. Работали матросы на «Европе» в охотку, после духоты и