Библиотека

Честь Родины стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

У Рудаченко от замешательства даже запотела ладонь, приставленная к козырьку кивера.

— Неприятель — это, ваше благородие, враги, которые…

Дальше не хватило сил и воображения. В голове стоял шум. Громыка ехидно улыбнулся.

— А что такое враг? — допытывался он. — Я могу быть твоим врагом? А?

— Не могу знать, ваше благородие, — тяжело переводя дух, ответил Рудаченко.

Фельдфебель обрадовался.

— Не могу знать… А кто же за тебя знать должен? Вот погоди, турок брюхо пропорет, — узнаешь, кто враг. В караул на пять суток!.. Бессменно! Марш!

Рудаченко приставил ладонь к киверу и вернулся в строй.

Громыка удовлетворенно повернулся к барабанщику, скомандовал:

— Бить отбой!

Учение кончилось. Солдаты

вернулись в казармы. Император Николай Павлович считал, что для армии достаточно муштры, маршировки и служебного устава. На обучение стрельбе им отпускалось по шесть патронов в год.

Срок военной службы длился двадцать пять лет. Поэтому в рядовые попадали большей частью крепостные крестьяне, которыми помещики почему-либо были недовольны. Отслужив, они возвращались домой стариками-инвалидами, непригодными к работе, и кончали свой век в бедности и нищете.

Казармы были тесные, сырые, грязные.

Начальство почти не заботилось о чистоте и о солдатской пище.

Защитники отечества спали на нарах, по которым ползали вши. В казармах всегда пахло прелыми портянками и потом.

И вот пришла весть о войне. Кое-кому из солдат она не казалась страшной. Война освобождала от громыкинских учений, а походное житье в наспех вырытых землянках или под открытым небом было куда вольготней казарменной жизни. В артиллерийских казармах рядовые после учения шумно обсуждали весть о войне. Уже давно ходили о ней темные слухи. Они доходили разными путями.

— Дежурил я третьего дня около офицерского собрания, — рассказывал один рядовой, — и разные интересные разговоры слышал. Говорят, война скоро будет.

— Все мы про то знаем, — хмуро прервал его седоусый артиллерист, перематывавший на ноге ветхую портянку. — А вот, как скоро это будет, вилами на воде писано.

— Скорей, чем ты портянки износишь, — отозвался из другого угла фейерверкер.

— Я вот денщика нашего бригадного генерала спрашивал. Говорит, на днях пойдем войной на турок. Война вроде как уже объявлена, но пока ее в секрете держат, потому как генералы план составляют. За этим вся задержка и есть.

Бомбардиры обступили фейерверкера. Евсей Нилыч был самый сведущий и опытный во всей роте человек. Раньше других он умел узнавать, где и что на свете делается.

— Евсей Нилыч, расскажи, почему война-то будет? — допытывался рябой солдатик.

— Известно, почему! По приказу, — насмешливо отозвался фейерверкер, попыхивая короткой трубкой-носогрейкой. — А воевать пойдем, говорят, за греков.

— Евсей Нилыч, а кто такие греки будут?

— Греки, — пояснил фейерверкер, — это вроде как мы, крепостные. У турок в зависимости, стало быть. Сильно их обижают. Ну, греки, значит, того, с турками и воюют. А у нашего царя, сказывают еще, и свой интерес есть. Хочет он турецкую столицу Цареград в православную веру оборотить, да боится, как бы англичане и французы ему не помешали.

Евсей Нилыч выражал сведения по-своему, на немудреном языке, доступном солдатскому пониманию.

В 1825 году Греция начала войну с турками за освобождение. Под руководством храбрых своих вождей греки одержали ряд побед.

Эта война привлекла к ним лучших людей всего мира. Знаменитый английский поэт Байрон приехал в Грецию помогать восстанию. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.