Честное пионерское! Часть 4 стр. 6
тысячи первом году (когда он возвращался из Карелии, где навещал в колонии Славку Дейнеко). Юра Звягинцев, который сейчас пошучивал над Васильевым, умер от пневмонии в тридцать три года: простудился на рыбалке. Из всей веселившейся сейчас в раздевалке «Ленинского» компании меня пережил, пожалуй, только Дейнеко. Славка не поехал после освобождения в Великозаводск (хотя я уговаривал его вернуться) — остался в Карелии: в маленьком городишке под названием Костомукша. Я вспомнил, что созванивался с ним буквально за день до той моей встречи с лесовозом.
Вслед за парнями я вышел в зал, где уже разминались другие представители «третьей» группы. Ответил на Светино приветствие, подмигнул Лере Кравец (та ухмыльнулась и с другого конца зала послала мне воздушный поцелуй, что заметила Зоя Каховская — погрозила подруге кулаком). Лежик, Славка, Эдик и Юра влились в дружную компанию «третьей» группы. Я за ними не поспешил: рассматривал собравшихся в зале подростков издалека. Вновь и вновь прокручивал в уме утверждения Юрия Фёдоровича Каховского о том, что в одиночку у меня не было шанса спасти Оксану Локтеву. «А если бы я тогда действовал не один?» — промелькнула в голове мысль. Я смотрел на приступивших к разминке юных спортсменов. Прекрасно представлял, на что способен каждый из них (быть может, «загадками» для меня оставались лишь Света Зотова и Зоя Каховская: с ними я познакомился уже в новой жизни).
На папин манер почесал я нос. Подражая Каховскому сощурил левый глаз. Увидел, как Зоя помахала мне рукой — позвала разминаться рядом с ней.
«А если я буду не один? — подумал я (будто бы в ответ на слова „дяди Юры“). — Что если я буду действовать не в одиночку?»
* * *По пути от Дворца спорта до автобусной остановки (провожали Зотову) я слушал безостановочное щебетание придерживавших меня под руки девчонок. И прикидывал, где раздобуду для похода в городской парк лом или лопату. Сомневался, что без помощи инструмента сдвину примёрзший к земле камень, под которым в
сентябре я зарыл украденный в учительской свёрток с ножом. В Надиной квартире я ни лопат, ни лома не видел. У папы в комнатах тоже не замечал ничего подобного. Обратиться за помощью к Каховским означало навлечь на себя ненужные пока расспросы. Оставался единственный выход: попросить инструмент у Вовчика. Я знал, что отец моего рыжего приятеля запирал свой мотоцикл в неком сарае, где почти наверняка хранил если не лом, то хотя бы лопату. «Ну, не руками же они копали для рыбалки червей», — размышлял я.
Обругал себя за то, что не подумал о лопате раньше. «С моими нынешними силёнками и массой тела без неё мне точно не обойтись: я и осенью, до морозов, тот булыжник с трудом сдвинул». Сообразил, что проблема инструмента отодвигала мой поход в парк ещё как минимум на день: до четверга. И это если Вовчик мне поможет. «А если не поможет, то в четверг лбом буду сшибать этот дурацкий камень: с разбегу, — подумал я, — может, и поумнею от этого». Двери троллейбуса закрылись за спиной Зотовой. Мы с Зоей помахали однокласснице рукой и побрели к дому Каховских. Девочка хвасталась спортивными успехами. Она бурно жестикулировала и громко рассказывала, как «запартерила» сегодня на тренировке Зотову (но умолчала, что до проведённого ею болевого приёма Света трижды уложила Зою