Честное пионерское! Часть 4 стр. 7
на лопатки). Звуки её голоса эхом отражались от кустов и уносились в темноту улицы.
Я прислушивался звонким ноткам Зоиного голоса. Улыбался. И ощущал на лице холодные прикосновения падавших с тёмного неба снежинок.
* * *В среду я узнал, что десятилетнему школьнику не так уж просто раздобыть в Великозаводске тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года лопату или лом. С легендой о моём невероятном и благородном желании почистить от наледи двор я заглянул (с просьбой «одолжить» мне «на денёк» инструмент) и к Надиным, и к папиным соседям. Но даже черенок от лопаты ни у кого не выпросил!
Мои надежды на Вовчика тоже не оправдались. Хотя узнал я об этом лишь в среду под вечер. Утром перед школой рыжий заявил, что раздобудет мне инструмент «без проблем» (и засыпал меня вопросами: интересовался, какой клад я собирался откапывать зимой). Но вернувшись с тренировки, Вовчик уточнил, что «без проблем» случится не раньше выходных («раньше батя в сарай за лопатой не пойдёт»).
Я поначалу согласился подождать выходных. Однако всё же поддался любопытству, не дотерпел до субботы. Оправился в погребённый под снегом городской парк, как и запланировал ранее: в четверг после занятий в школе. Я не нёс в руках ни лом, ни лопату. А как заправский маньяк прятал под курткой блестящий кухонный топорик с молотком для мяса (с надписью на лезвии: «2 рубля 50 копеек»).
Глава 2
В городском парке о приближении Нового года напоминало ещё не присыпанное снегом разноцветное конфетти от хлопушек. Встречалось оно лишь у самого входа на парковую территорию (со стороны Дворца спорта), где порезвилась детвора. Вырезанные из цветной бумаги кружочки лежали на тропинках и на сугробах около деревьев, прилипали к подошвам моих ботинок. Я отошёл чуть подальше от центральных ворот парка — там следов конфетти уже не замечал. Либо так далеко в парк школьники сегодня пока не заходили; либо детишки прошли туда, израсходовав запасы хлопушек около входа. Да и тропинки там стали уже: они будто полоски серпантина змеились между погребёнными под сугробами бордюрами широких аллей.
В четверг днём парк казался безлюдным. До появления здесь снегоочистительной техники мамаши с колясками избегали выбирать для прогулок это направление. Малышне пока хватало для игр и тех сугробов, что скопились во дворах. Упрямо не надевавшие зимнюю одежду подростки не забредали так далеко от тёплых помещений. А собачники в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году держали своих питомцев на цепи в частных домах, а не водили на поводу (а то и без него) по общественным местам. В городском парке сейчас чирикали прятавшиеся в лысых древесных кронах птицы. Да ещё здесь разгуливали такие чудаки, как я: они воровато озирались по сторонам, придерживали спрятанные под одеждой кухонные топорики.
Вот только я пока не замечал «коллег» с топориками на заснеженных аллеях парка (это вовсе не означало, что они не наблюдали за мной из своих укрытий). Упорно протаптывал присыпанную ночным снегопадом тропинку. И радовался, что снега в Великозаводске зимой выпадало относительно мало, совсем не как в той же Карелии (где я навещал в прошлой жизни Славу Дейнеко): по тамошним паркам я бы зимой в своих ботиночках далеко не ушёл. Немного удивился, увидев детскую площадку с качелями и скрипучей каруселью почти полностью очищенной