Честное пионерское! Часть 4 стр. 9
топориком по зимнему парку было легче, чем если бы я проделал тот же путь, но с тяжёлым металлическим ломом на плече. Вот только сэкономил ли этот факт мои силы — не факт. Потому что ломом я приподнял бы этот треклятый камень в два счёта. А не изображал из себя доисторического человека-землекопа. «Тьфу!» — сплюнул я врезавшуюся мне в губы ледяную крошку. И в очередной раз навалился на камень, до треска штанов пытаясь его если не сдвинуть, то хотя бы пошатнуть. В голове уже вертелись мысли о том, что опоздаю на тренировку… когда камень всё же капитулировал.
— Ну, вот и славно, — пробормотал я.
Поплевал на почерневшие от грязи варежки. Затолкал пальцы в выдолбленную под краем камня ямку. Упёрся ногами в землю. Резким движением приподнял булыжник и сразу почти на полметра сдвинул его в сторону. Будто свернул гору. Я радостно вскрикнул, точно только что провёл «чистый» бросок на всесоюзных соревнованиях. Не без труда разогнул спину и шумно выдохнул. Смахнул со лба так и норовившие залить глаза капли пота. Ворона, наблюдавшая с берёзы за моими потугами с верхушки берёзы, разочарованно каркнула — то ли поздравила меня с «победой», то ли в очередной раз обругала меня на птичьем языке. Я приподнял над головой варежку, оттопырил
один из спрятанных под ней пальцев (но усомнился, что ворона разглядела, какой именно жест я ей показал).
В три удара я разрыхлил землю — заметил на дне ямки очертания газетного свёртка.
И повторил уже громче:
— Ну, вот и славно!
Я торопливо убедился, что вынул из-под камня именно нож, а не зарытый в землю хитрыми туристами мусор. На сам клинок взглянул лишь мельком: постеснялся его рассматривать на виду у крикливой птицы. Разглядел знакомую рукоять и тут же вновь спрятал её под полотенце. Промокшая и заледеневшая газета едва ли не разваливалась у меня в руках. Но я не выбросил её, а снова смял, маскируя под бумагой рисунок ткани. Завёрнутый в газету и полотенце нож я упаковал в тряпичную сумку (для этого её с собой и прихватил). Туда же бросил и начищенный снегом топорик. В очередной раз огляделся. Но кроме надоедливой вороны никого не увидел. По собственным следам я не пошёл. А напрямик побрёл через сугробы к оврагу, радуясь, что пока не опаздывал на тренировку.
* * *Домой я вернулся раньше Ивановой. И до того времени, когда к Мишиной маме после работы являлся Виктор Егорович Солнцев. Сбросил промокшие от снега ботинки, вернул на кухню топор. Переоделся в сухую одежду. Любопытство требовало, чтобы я незамедлительно просмотрел, как убивали Оксану Локтеву (а может и узнал имя её убийцы). Однако я повременил с экспериментом. Не захотел, что бы Надежда Сергеевна видела синеву у меня над губой после очередного «припадка». Да и не оставалось у меня в запасе времени, чтобы приходить в себя после «приступа»: меньше чем через полчаса я встречался с Зоей Каховской, чтобы идти в «Ленинский» на тренировку по самбо. Я разочарованно вздохнул и спрятал сумку со свёртком под кроватью.
Изучение ножа отложил на вечер.
* * *А после тренировки Зоя Каховская сообщила, что со мной пожелал сегодня встретиться её отец. Мы в этот момент уже попрощались