Честное слово стр. 698
на тему, на степень серьезности и степень глобальности. И чудесно, что можно немедленно вступить в беседу. Да, вести изящную беседу, увы, мы пока умеем не очень хорошо. Ничего, это, как выражался Булгаков, “достигается упражнением”.
Вся эта речевая интернет-активность знаете что мне напоминает? Салоны предпушкинской и пушкинской эпохи. Вот описание салона Карамзиных из черновых набросков к “Евгению Онегину”:
“И слова не было в речах
Ни о дожде, ни о чепцах.
В гостиной истинно дворянской
Чуждались щегольства речей
И щекотливости мещанской
Журнальных чопорных судей.
Хозяйкой светской и свободной
Был принят слог простонародный
И не
пугал ее ушей
Живою странностью своей
(Чему наверно удивится,
Готовя свой разборный лист,
Иной глубокий журналист;
Но в свете мало ль что творится,
О чем у нас не помышлял,
Быть может, ни один журнал!).
“Слог простонародный” – это, разумеется, не про крестьянскую речь. Литературный русский язык в то время чрезвычайно интенсивно развивался. Так получилось, что вообще у нас в качестве литературного языка долгое время фигурировал церковнославянский, и необходима была огромная работа по созданию собственно русского литературного языка. Этим занимались писатели, журналы, шли яростные споры о языке (в частности, полемика “архаистов” и “новаторов”), но только активности писателей было бы тут недостаточно. Ведь когда Карамзин говорил “Пиши, как говоришь”, он не имел в виду, что надо писать, как говорят крепостные. Он говорил о речи образованного сословия – но надо было еще добиться, чтобы оно заговорило по-русски, а не по-французски. А ведь в русском-то языке, как жаловался Пушкин, в то время недоставало слов “для изъяснения понятий самых обыкновенных”. Поди поговори по-русски о чувствах или о метафизике. Новые языковые формы надо было отработать, надо было обкатать те новые слова, которые в огромных количествах появлялись в сочинениях литераторов. Так что для того времени салон – это чрезвычайно важное для развития литературного языка явление.
Но вернемся к современности. Я думаю, что для современной культуры, скажем, Фейсбук – это своего рода огромный салон, где бурлит живой язык, где отрабатываются новые средства выражения, где создается питательная среда для литературы. И надо заметить, что даже раздражающие многих людей искажения языка в интернете имеют свой смысл и свою функцию. Дело в том, что до последнего времени устная и письменная речь были жестко противопоставлены. И вот сейчас снова возникло это “Пиши, как говоришь, говори, как пишешь”. Много раз уже отмечалось: в интернете ищутся способы преодоления разрыва между устным и письменным дискурсом. Ведь когда человек, скажем, пишет свой пост без больших букв, он имитирует устную речь, в которой одно предложение не так четко отделено от другого. При помощи всяких “штоле” человек тоже маркирует, что текст, написанный буквами, тем не менее следует воспринимать, как если бы это было спонтанно и линейно разворачивающееся устное сообщение. Ну и так далее. И если взглянуть, скажем, на ленту в Фейсбуке, то можно видеть, что один и тот же человек может делать высказывания в разных речевых жанрах и разном, соответственно, пунктуационном оформлении: вот тут он просто так, безответственно болтает, а вот написал настоящий текст – публицистический там или художественный (и все большие буквы с запятыми на своих местах). Эти тексты возникают, как кристаллы в насыщенном языковом растворе.