Четверо под одной обложкой стр. 58
на к симфонический концерт. Как это ни странно, концерт оказался плохим.
— Надо уходить, — сказал я.
— Действительно здесь делать нечего, — согласились со мной еще несколько человек.
— Лучше все-таки остаться, — вмешался вдруг второй член нашей делегации. — Могут подумать, что мы не любим симфоническую музыку.
— Но ведь это плохая музыка!
— Ничего. Мы должны любить даже такую.
И мы остались. Никто из нас не хотел показать, что он не любит симфонической музыки. Даже плохой.
На другой день мы бродили по Лондону.
— Смотрите, — неожиданно закричал кто-то из нас, — какие чудесные кофточки! Надо обязательно купить.
Все бросились к магазину.
— Стойте! — вдруг сказал третий член нашей делегации. — Могут подумать, что у нас в России нет хороших английских кофт!
— Но ведь их и в самом деле нет!
— Так зачем же заострять на этом внимание? Приедете домой можете гоняться за ними сколько угодно!
И мы не стали покупать кофты. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь подумал, что для нас это невидаль.
Когда мы вернулись в гостиницу, с общего согласия решено было пойти в душ. Все взяли полотенца и направились в конец коридора. Но тут уже осенило пятого члена нашей делегации. Им оказался я.
— Подождите, — заорал я, — нельзя ходить в душ!
— Почему!
— Как — почему? Могут подумать, что мы никогда не
моемся, а приехали сюда и дорвались!
Делегация одновременно вздохнула, но делать было нечего, и все согласились со мной. Никто не хотел, чтобы о нас подумали что-нибудь подобное. Поэтому, помахивая полотенцами, мы прошли мимо душа и направились умывальнику. Пусть все видят, что душ нам совершенно не нужен. И пусть все отметят, что мы моем руки по нескольку раз в день! Знай наших!
Так прошла вся поездка.
А недавно мне снова предлагали путевку. На этот раз во Францию. Но я отказался. Все дело в том, что я не знаю французского языка. И мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь подумал, что в России не говорят по-французски.
МОЙ СОСЕДКо мне поселили нового соседа.
— Что ты делаешь? — спросил он, входя на кухню.
— Глажу брюки.
— Разве так надо гладить брюки? Вот как надо гладить!
И мои брюки превратились в отлично выглаженные футбольные трусы.
— Что ты делаешь? — закричал он через пять минут.
— Чиню холодильник.
— Разве так надо чинить холодильник? Вот как надо чинить!
И в моем холодильнике установилась нормальная температура 36,6 °C. Когда пришла Валя, мы никуда не пошли. Мы сидели дома.
— Что ты делаешь, — спросил он, врываясь в комнату.
— Целуюсь с девушкой.
— Разве так надо целоваться?
Жизнь становилась невыносимой. Я решил покончить с собой.
— Что ты делаешь? — спросил он, когда я влезал на табурет.
— Собираюсь вешаться!
— Разве так надо вешаться? Вот как надо вешаться!
С тех пор я живу спокойно.
ОТЦЫ И ДЕТИМы с Вовкой, сцепившись, полчаса катались в пыли. Наконец я сказал:
— Сейчас я позову брата, и он тебе задаст.
— А я позову отца, и он задаст тебе и твоему брату.
— А я позову своего дядю-капитана. Он приведет своих матросов и задаст тебе и твоему папе.
— А я позову деда. Он полковник, и от твоих матросов ничего не останется!
Дело дошло до крупных самолетных и танковых соединений. В воздухе запахло гражданской войной.
Но вот