Четыре возраста Нулизы-сан [СИ] стр. 2
и целая пара эсминцев. Арьергард — полноценная гребенка. Тоже крейсер, «Агано» и мушкетерская четверка. Вот список.
— Эсминцы «Асакадзе», «Харукадзе», «Хатакадзе», «Мацукадзе»… А кто снизу?
— «Курск», «Трешер», «Скорпион», «Комсомолец».
— Полный ромб. Хоть здесь комплект.
— На подходах сможете привлекать Резервную Эскадру. Они все целы.
— Что я поведу?
Адмирал показал рукой за остекление рубки:
— Ролкеры «Хемптон» и «Фьярдваген» с главным грузом. И грузовик «Нанауми» с обычным грузом для Гавайского Международного Госпиталя. «Хемптон» должен дойти. Прочее… Как получится.
Капитан конвоя встал с вертящегося операторского кресла и шагнул к остеклению. Рубка изнутри выглядела как… Как типовая рубка военного корабля. Не было ни малейшего смысла возиться с ее обустройством, если главное находилось не здесь. Единственным признаком обитаемости была перевернутая вверх обложкой раскрытая книга — капитан конвоя сохранил прежние привычки. Из той жизни? Из предыдущей жизни? Так и не найдя точного слова, капитан посмотрел за стекло.
За стеклом разворачивалась панорама порта: истертые бетонные пирсы, помеченные желтыми номерами, полосками и шевронами; заставленные ящиками и упаковками. Упорядоченная суета людей и погрузчиков; нечеловечески ловкие и точные размахи контейнерных кранов… Еще дальше черные склоны обрывались в синюю воду Токийского Залива. По нежно-голубому небу в сторону океана тянулись инверсионные следы «Валькирий». Все — значит, полная дюжина. Перед выходом конвоя девятый воздушный флот загонит под воду вражеских наблюдателей. Но это мало поможет: известны точки отправления и прибытия. Время ограничено, на широкий обходной маневр его не хватит. Плюс риск, что разведка действительно серьезно промахнулась. И тогда все начнется уже послезавтра, и никакой недели в самом деле нет…
Адмирал поднялся и подошел тоже. Встал рядом.
— Честно говоря, не знаю, — сказал он, обдав капитана запахом крепкого табака, — смог бы я сам держать ход. Ведь это же девчонки!
Капитан конвоя промолчал, и тогда собеседник продолжил:
— Я пойду с вами. Если дело не выгорит, меня-то уж точно прислонят. Погибший капитан подсказал отличный выход: мертвые сраму не имут.
— Разумеется: наследуют и разгребают живые.
Адмирал запыхтел, но не возразил.
— Вопросы?
Капитан покачал головой:
— Вопросов не имею. В командование конвоем вступил.
— Разрешение на выход конвоя дано.
— Разрешение на выход конвоя получено.
Адмирал развернулся, надел и поправил фуражку. Четким движением козырнул:
— С богом, командуйте. Я не буду стоять над душой.
Подождав ответного жеста, повернулся и вышел.
Капитан конвоя перевернул раскрытую книгу. Аккуратно закрыл. Перелистнул, открыл наугад, прочитал: «…страну, в которой все, все, все придется начинать сначала!»
Захлопнул и отложил томик. Рассеянно скользнул взглядом по чехлам, укрывающим от пыли большую часть приборов и постов. Наводить уют капитан даже не пытался — его женщина была не здесь.
Снова подошел к окну, и не удержался-таки — бросил сканирующий импульс к выходу в океан, где черными утюгами на синем стекле громоздились корабли ядра: «Аоба», «Майя», «Нагато». И, конечно же, «Конго».
* * *— Нет чаек, — пожаловалась Конго.
— Нет рыбы — нет чаек, — хмыкнула Нагато. — А рыбы нет, потому что планктона мало.
Обе аватары были неуловимо похожи. Не внешностью. Конго — блондинка в лиловом, непрактичном, ассиметричном, длинном. Нагато — брюнетка, пышную грудь которой не мог утаить многослойный японский наряд времен старой-старой Акихабары. Нагато даже зонтик вертела в руках! А все равно не выглядела легкомысленной хохотушкой из чайного