Библиотека

Четыре всадника стр. 93

Размер шрифта
-
+
Тема

не терял присутствия духа — на ночлегах он рассказывал различные поучительные истории или же объяснял повадки зверей и птиц, свойства камней и деревьев. В отличие от своего ровесника, нюклиет Бальдунг был мрачен и немногословен — на обращения он отвечал грубостями и непонятными проклятиями, а на привалах ел за двоих и спал; впрочем, нужно сказать, что спал он и в дороге, порою качаясь в седле так, что, казалось, вот-вот упадет.

— Печален, ибо не вижу причин для особой радости, — отвечал Бофранк.

— Радость, хире Бофранк, можно изыскивать во всем, что лицезреешь. Вот сосулька свисает с еловой лапы — посмотрите, сколь красива она, словно труба в органе собора! А ведь сотворено сие водою, морозом и ветром без какого-либо участия рук человеческих! А вот проскакал заяц и оставил свои следы — куда бежал сей забавный зверек и зачем? Смотрите, вон солнце светит сквозь тучу, и от вида его сразу становится теплее, ночной сумрак отступил — как не порадоваться?

— Славно вам жить на свете, хире Кнерц! — засмеявшись сказал Бофранк — Должно быть, оттого и прожили вы столько лет, и дай вам бог прожить еще столько же!

— Вы можете смеяться, но я и собираюсь, — поведал отставной принципиал-ритор с весьма гордым выражением лица. — Не раз уже писано, что

жития человеческого легко может быть сто пятьдесят лет, а все, что отымается от этого срока, отнимает сам человек. Дурные привычки, невоздержанность, склочность характера, зависть — все это вычитает годы из нашей жизни. Так что правда ваша — доброму человеку, каковым я, несомненно, являюсь, и жизнь отпущена долгая и добрая.

— А я, хире Кнерц? Я — добрый человек? — спросил субкомиссар, пригибаясь, чтобы вытянувшаяся над дорогою заснеженная ветвь не задела его.

— Вы? — Старичок пригибаться не стал, ибо был заметно ниже Бофранка. — Вы, хире Бофранк, человек, возможно, предобрый. Только жить вам сто пятьдесят лет вряд ли придется…

Сказано это было с грустью, и субкомиссар не стал далее огорчать милого старичка и спрашивать, почему тот так думает. Он и сам чувствовал, что жизненный его путь близок к завершению, однако не терял надежды, что все еще может перемениться к лучшему.

На исходе третьего дня показалась Башня Эз. За нею заканчивалась Северная Марка и начинались ничейные земли, за которыми, однако, вполне успешно жили себе остров Ледяной Палец и поселение Гельдерле. Грузная и уродливая башня выглядела совершенно безжизненной, но Бофранк надеялся встретить здесь гарнизон во главе с лейтенантом Кулленом.

Однако ж распахнутая настежь дверь подтверждала самые мрачные ожидания, и, войдя внутрь, Бофранк остановился в смятении.

Теперь уже трудно было угадать, что же случилось в Башне Эз. Солдаты гарнизона лежали внутри, и тела их были смяты и изломаны неведомою силою, вокруг было разбросано оружие, и все сплошь было покрыто белым инеем. Бофранк остановился подле трупа лейтенанта Куллена, лежавшего с разинутым в молчаливом крике ртом, и, наклонившись, поднял пистолет лейтенанта. Судя по всему, ни одного выстрела из него так и не было сделано.

— Они все мертвы… — прошептал в ужасе Мальтус Фолькон. — Кто же мог содеять сие?

— Полагаю, Проктор Жеаль, — сказал Рос Патс.

— Но зачем?

— Чтобы усмирить свой гнев, — предположила Гаусберта. Она переходила от мертвеца к мертвецу и склонялась на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.