Чингисхан. Пядь земли стр. 15
нет военных целей.
Караван двинулся по мощёной дороге, пожалуй, самому выдающемуся достижению римлян, позволяющему доставлять войска и товары в любую точку империи в кратчайшие сроки. Они двигались по особенной дороге, называемой римлянами via militaris, в направлении Филиппополя, где их уже должны ждать, если верить Татию. И Эйрих сильно надеялся, что их не ждёт там готовый к бою комитатский легион. Это посещение города послужит проверкой лояльности Татия.
К счастью, в пригородах их не ждали легионеры в боевом построении, но кое-кто, всё же, их ожидал.
Крупная делегация, прикрываемая небольшим отрядом кавалерии и одной когортой легионеров. Городская когорта, как ей и полагалось, находилась в городе, на крепостных стенах.
Легионеры стояли расслабленно, но в зримой готовности быстро принять боевой порядок и ударить по готам. Это римляне умеют, несмотря на то, что среди легионеров хватает бородачей – ещё Марцеллин жаловался на постепенную варваризацию легионов, но это не отменяет того факта, что это, всё ещё, легион.
– Здравствуй, викарий Соломон, – радушно расставив руки, будто собираясь крепко обнимать хозяина города, пошёл вперёд Эйрих.
– Здравствуй, Эйрих, сын Зевты, – степенно кивнул ему викарий.
Этот мужчина, как видно из остаточных признаков на теле, знавал времена могущественной стати, возможно, был выдающимся воином. Сейчас, правда, он постарел и одряхлел, а также заплыл жиром. Чёрные прямые волосы его были коротко острижены, как оно обычно и заведено у римлян, серые глаза имели под собой синие мешки, свидетельствующие либо о недосыпе, либо о какой-то хронической болезни. Ростом он был где-то на полголовы ниже Альвомира, чего достаточно, чтобы смотреть на готских воинов свысока. Прямой римский нос имел шрам от перелома, а на подбородке имелось несколько некрасивых отметин от чего-то маленького и колющего. Несмотря на суровый вид, на Эйриха викарий Соломон смотрел доброжелательно.
– Что привело тебя в наш город? – поинтересовался он.
– Держу путь в Константинополь, с торговыми целями, – честно ответил Эйрих. – Планировал останавливаться на ночлег во встречных селениях, но жители разбегаются, едва нас завидев.
– Времена нынче тяжелые и пугающие, – с сожалением вздохнул Соломон. – Сразу не поймёшь, кто друг, а кто враг. Кто ты нам, Эйрих, сын Зевты?
– У меня нет намерений как-либо вредить вам, – ответил на это Эйрих. – Но другом я могу назваться только после того, как буду уверен, что вы друзья мне.
– Не сомневайся даже: война сейчас – это последнее, чего мы хотим, – заулыбался викарий, после чего подошёл и протянул Эйриху руку.
Эйрих руку пожал, символизировав, тем самым, свои мирные намерения.
– Думаю, необходимо разместить твоих воинов в приличествующих местах, – заговорил чуть расслабившийся Соломон, – а тебя встречать как дорогого гостя у меня дома.
Лёд первой встречи треснул, поэтому чуть расслабился и Эйрих. Не все римляне враги, ведь, большей частью, они хотят того же, чего и готы – мирной жизни.
«Увы, мирная жизнь – это то, чего на всех не хватит, поэтому за неё приходится драться», – подумал Эйрих, следуя за викарием.
Три десятка кавалеристов, подчиняясь сигналу викария, поехали в город, а когорта легионеров отправилась в свой лагерь, расположенный в пригороде. Организованность действий римлян заставила Эйриха крепко задуматься.
Готы способны действовать столь же организованно только в бою, но и то далеко не всегда. Дисциплина римлян – это их главное и