Чистильщики стр. 183
упустили Богдановича. Но и это оказалось не все. Точно так же, как после разговора с Артамоновым у него сложился смысл посещения Стайером этого заброшенного уголка, точно таким же озарением пришло видение и с дощечки из-под рябчиков. Олег вдруг ясно и совершенно отчетливо понял, чего не хватает в готовившейся им картине. Нимба! Такой чистый, сокровенный и беззащитный взгляд паренька, который видится ему все это время, и в самом деле может возникнуть лишь под нимбом. Одно полукруглое движение царазиком…
Пока Штурмин восстанавливал в памяти образ мальчика, капитан успел отдать письмо отцу Евгению и тот прочел ответ. С достоинством принял отказ:
— Благодарю вас, что соизволили самолично приехать. Храни вас Господь.
— Скажите, а раньше здесь вместо санатория размещался монастырь… — подвинулся ближе Олег, боясь, что собеседник снова полезет вверх заниматься росписью.
— Раньше в монастыре души лечили, а ныне — телеса. Болезни Бог дает нам за грехи, — иносказательно ответствовал монах.
— Скажите, а часто у вас интересуются историей монастыря? — не уходил Олег.
— Почти всегда. Любопытство у людей не по значимости огромно.
— Сюда, как на экскурсию, приходят со всех имеющихся санаториев, — шепнул Артамонов. — Отсюда и вид на Китай открывается очень красивый.
Но не вид, конечно, не здешние красоты могут интересовать Богдановича. Только подземелья. Клад. Золото Колчака. А косичка… скорее всего, она должна указать или привести к месту захоронения. Да, так!
— Пойдем, — заторопил вниз попутчика Олег. С небес — в преисподнюю. Сколько на самом деле ступенек в лестнице?
Выход с нее, как и положено главному атеисту, закрывал «Ленин».
— Еда в машине, — посчитал самым важным и необходимым сообщить он голодным коллегам.
— Давайте сначала поищем начальника особого отдела, — определил приоритеты Штурмин.
Артамонов, как местный, без разговоров направился к домику начальника санатория. Водитель, получивший команду расстелить скатерть-самобранку в машине, сотворил стол мгновенно, и Олег успел до возвращения заместителя перехватить под банку воды пару бутербродов.
— Сейчас будет, — победно поднял ладонь вернувшийся Артамонов.
Олег тут же вложил в широкую лапищу полицейского кусок колбасы с ломтиком хлеба. Лесозаводский заместитель примерился к еде, но растягивать удовольствие не стал — отправил в рот в одно касание.
Особист оказался маленьким, юрким, словно в других краях родившимся. Зато все мгновенно схватил, и особенно постановление прокурора об аресте, и не успели гости дообедать и свернуть грязные газеты, появился с первыми известиями. И какими!
— Богданов купил к нам путевку три дня назад, вместе со своим другом. Сегодня на завтраке предупредили официантку, что на обед, скорее всего, не придут. И точно — не пришли.
— А Трофимов?
— Такого в списках отдыхающих нет.
— У вас есть где-нибудь открытые входы в подземелье?
— Здесь, на территории, все замуровано. Если только где-нибудь со стороны Уссури…
Он посмотрел влево, невольно указывая направление.
— А справа? — подчищал место Штурмин.
— Справа… — Особист замялся. Потом все же нашел нужные слова: — Там у нас военный объект. Справа пройти невозможно.
Как говорится, дай Бог, чтобы там и в самом деле располагался секретнейший из всех секретных объектов. Богданович не имеет права рисковать, поэтому не осмелится полезть туда. А подельника себе какого-то отыскал. И на обед не пришли…
Штурмин демонстративно поправил кобуру — пусть все видят, что дело серьезное. Посчитав на этом агитацию