Библиотека

Что было, то было. На Шаболовке, в ту осень... стр. 84

Размер шрифта
-
+
Тема

помахала: прощай, мол. Правда, встречу назначила. Но вчера у нас окончательный разговор был… Чего гляделки-то вылупил? Ты не очень-то воображай о себе. Когда сладкого много, всегда на кисленькое тянет. Так и у Вальки. Ты сейчас для нее вроде простокваши или рассола.

— Чепуха, — пробормотал я, чувствуя, как меня охватывает волнение.

— Шпарь к ней, шпарь! — Зыбин нахмурился. — Заодно и вещички свои возьмешь — она все сберегла. — Он потер ладонью лоб. — Еще что-то хотел сказать тебе… Да, вот что. С этим Серафимом поосторожней будь. Облапошит он тебя… Чего стоишь? — вдруг обозлился Зыбин. — Шпарь к ней, шпарь! Она, видать, тебя ждет.

— Меня?.. — Я боялся поверить Зыбину.

— Дуй к ней, говорю! — повторил он.

И я уловил в его голосе нотки уязвленного самолюбия. Это окончательно убедило меня, что он не врет.

— Ну что ж… — сказал я и взглянул на Надю. «А как же она? Ей одной сейчас никак нельзя».

Надя улыбнулась.

— Беги, беги… Прозеваешь свое — век жалеть будешь.

— Ты подожди меня тут, — поспешно заговорил я. — Я вернусь. Я… я только повидаюсь с ней.

— Беги, беги, — поторопила меня Надя и, продолжая улыбаться, взглянула на Зыбина.

Он тоже взглянул на нее.

Вальку я не застал. Серафим Иванович сунул мне под нос часы с монограммой на крышке, оставленные кем-то в залог и так и невыкупленные, раздраженно пробасил:

— Ушел ее поезд — смотри. В ночь вместе поедем. Вдвоем веселее. Наберем тюльки — и айда!

Я бросился назад, в город, но ни Нади, ни Зыбина на прежнем месте не нашел.

До поезда оставалось еще много времени. Серафим Иванович стоял у окна, царапая ногтем стекло. Чувствовалось, ему хочется поговорить. А мне говорить не хотелось — я думал о Вальке.

Вошла тетка Ульяна.

— Обедать будете?

— А то как же! — Серафим Иванович оживился. — С чачей!

— Нету чачи, — протяжно ответила тетка Ульяна.

— Не ври! — Серафим Иванович погрозил ей пальцем. — От вчерашнего полбутылки осталось.

— Разве? — притворно удивилась тетка Ульяна.

— Сам видел. — Серафим Иванович подмигнул мне и приказал тетке Ульяне: — Тащи!

Пока она возилась на кухне, Серафим Иванович смотрел на меня вприщур и молчал.

Был разгар дня. За окном сияло солнце, но в комнате был полумрак. Цветы на подоконнике разрослись, почти не пропускали дневной свет.

Просунув в щель ногу, тетка Ульяна открыла дверь. В одной руке она держала блюдо с холодной картошкой, в другой — тарелку с крупно нарезанным луком и огурцами, под мышкой — початую бутылку с большой пробкой.

— Опять одна зелень, — рассердился Серафим Иванович. — Мне мяса надо.

— Нету мяса, — ответила тетка Ульяна. — Кусается мясо, а ты, Серафим Иванович, денег на питание совсем не даешь. Я каждый раз свои трачу.

— Не обедняешь. — Серафим Иванович отомкнул чемодан, достал завернутое в тряпицу сало. Отрезал ломтик — тоненький-претоненький, а весь кусок сала опять в чемодан сунул.

— Скуповатый ты, — сказала тетка Ульяна.

— Бережливый, — не согласился Серафим Иванович. — Зазря разбрасываться не люблю. — Он расчленил продолговатый хлебец, разлил чачу и сказал: — Поехали!

Тетка Ульяна лихо опрокинула чачу в рот, пожевала огурец и проговорила с веселым недоумением:

— Господи! Как мало человеку надо!

— Кому как, — возразил Серафим Иванович. — Мне — много!

Он быстро хмелел. На его лбу вспухли жилы, глаза помутнели.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.