Что такое Багинот стр. 21
налево, дернул правым плечом направо, и снова погрузился в себя на такую глубину, что без батискафа или хотя бы без чрева глубоководного монстра добраться до него не представлялось возможным.
– Эй, король, – Сенька, не теряя времени на обреченную на неудачу попытку, обернулась на ораву болельщиков, застывших в двух десятках метров за спиной. – Куда дальше?..
Провожатые – а с проходом через весь город их число выросло почти в сорок раз – осмелились оставить своих защитников только на самом краю тумана, и только убедившись, что к этому времени пришел во вменяемое состояние их проводник.
Великолепная четверка спешилась на мутно-дымчатой границе, передав коней на попечение министра, и вопросительно воззрилась на замешкавшегося Гуго. Под кровожадным взглядом мастера Карла и разочарованным – кондитерши бледный, с подергивающейся щекой разнорабочий слабо пробормотал что-то вроде: «В-вам н-нейчас с-сперед».
– Счастливого пути, – авансом, но вежливо пожелал им король.
– Проводника берегите, – практично посоветовал Гогенцолль.
– С ним или на нем! – не к месту, но трубно взревел флейтист, встав в театральную позу.
И бедный Гуго не выдержал напряжения. Он содрогнулся, рука его непроизвольно дернула поводья, и лошадь – заслуженная старая кляча из запасника конюшни «Бруно Багинотского», приняв это за сигнал к наступлению, вспомнила молодость, взбрыкнула, всхрапнула, встала на дыбы и понеслась в туман.
Оставив длинноногого парня барахтаться на земле под собственные проклятия и нервический гогот толпы.
Олаф, презрительно бормоча витиеватые отряжские оскорбления, походя ухватил одной рукой за шкирку багинотца, поставил на ноги так, что у бедолаги зубы клацнули, и экспедиционный корпус Адалета отважно ступил на расплывчатых очертаний дорогу, давно потерявшую цвет под покрывалом белесой мути, в промозглые объятья тумана-людоеда.
Разноцветный мир остался позади. И без того неяркий свет пасмурного дня словно пропал, загороженный гигантской полупрозрачной рукой, нестройные выклики толпы то ли сошли на нет, то ли потонули в серых клубах, и четверо смелых и один не очень остались лицом к лицу с невидимым, неизвестным и неумолимым врагом.
Друзья прищурились настороженно в ожидании засады, привели мечи, топор и светящийся красновато-желтым светом посох в состояние боеготовности номер раз, и стали быстро углубляться в территорию, захваченную неопознанным погодным явлением.
На первый подозрительный, второй оценивающий, третий задумчивый и даже на четвертый недоумевающий взгляд багинотский туман ничем не выдавал своей кровожадной сущности. Как и все его мелкокапельные сородичи со всего Белого Света, он методично накрывал всё, что попадалось на пути под его полупрозрачные телеса, эгоистично лишая запутавшиеся в липкой влаге и промозглом холоде дома, деревья, сараи, заборы и землю красок, звука и запаха, и придавая им вид потусторонний, призрачный и нереальный, будто выхваченный из чьего-то удушливого сна.
Предположительно, кошмара.
Плотным белым саваном окутывал он отхваченный давешней ночью кусок багинотской долины, и всё, что не смогло сбежать, маячило на грани видимости неясными смутными очертаниями, наводя на не менее смутные, но вполне ясной направленности мысли и предчувствия.
– Эх, горяченького бы сейчас нибудь-чего… Чаю, что ли… или какао…
– Ты чего, Сень, какой сейчас может быть чай!
За недолгим молчанием последовало неохотное согласие.
– Вообще-то, конечно, так оно… Какой тут, к якорному бабаю, чай… Эту сырость из костей только печкой лукоморской или у камина выгонишь… Эй, герой всея Багинота, тут, говорят, где-то ферма брошенная