Библиотека

Чума, или ООИ в городе стр. 25

Размер шрифта
-
+
Тема

вы садитесь. И не волнуйтесь. Мужья, они чаще всего находятся…

…В коридоре милиции – новая пара посетителей прибавилась к прежним. Пожилая женщина и молодая, беременная. Обе встревожены.

…Есинская стоит в очереди к окошечку. Это Таганская тюрьма. Перед ней – человек десять, позади – хвост. Озабоченные женщины с узелкам, с сумками. Есинская в толстом платке, совсем слилась с толпой, следа не осталось от бывшей красавицы.

…Курилка в мединституте. Молодые врачи, студенты старшего курса. Курят.

– Ясно, что особо опасная…

– Ты что, в двадцатом веке, в Москве? Зимой?

– Между прочим, есть такие эпидемии, которые именно зимой…

– Да откуда чума, болтовня какая-то…

– Две больницы в карантине – Екатерининская и Соколиная Гора…

– А Екатерининская при чем? Ну, Соколинка, понятно, она инфекционная…

– Откуда, откуда? Вредительство, вот откуда! По секрету могу сказать, что Григорьева забрали!

– Тише!

– Ты что?

– А кто такой Григорьев?

– Ты что? Это главный инфекционист наш…

А чуть поодаль, у стены, двое делятся какими-то сообщениями интимного характера:

– Ну, я тогда ей говорю, пожалуйста, здесь вам будет удобнее. И так смотрю, там точно удобнее: кушетка, то, сё…

…Приемное отделение Екатерининской больницы. В раковине – посуда. На столе – горка пустых ампул, письмо, на котором написано «Товарищу Сталину», и второе, начатое, из которого видны только два слова: «Дорогая Тонечка!..»

Прозекторская. Гольдин в противочумном костюме и перчатках делает вскрытие. Лица его не видно под маской. Рядом стол, на котором второе тело под простыней. Гольдин проводит скальпелем вдоль грудины…

…Гольдин выходит из приемного отделения в предбанник, где его встречают сестра и санитар. Его начинают раздевать, снимая с него поочередно фартук, перчатки, маску и опуская всё это в раствор. Процедура длительная, тщательная. Наконец, Гольдин выходит в коридор, где его встречает врач из министерства, он держит в руках бумаги. Это диагнозы, которые Гольдин должен подписать.

– Ну как, Илья Михайлович? – спрашивает министерский врач.

– Классическая картина легочной чумы…

– Пожалуйста, здесь, – сунул врач бумаги Гольдину на подпись. Гольдин черкнул. От стены отделились двое скромных людей и пошли за Гольдиным по коридору. Когда Гольдин проходил мимо двери с надписью «Перевязочная», один из скромных заскочил вперед, открыл дверь, а второй ловким движением плеча вдавил Гольдина в полуоткрытую дверь. И тут же ее заперли.

Мгновенное недоумение на лице Гольдина.

– Откройте! – он грохнул кулаком в дверь. – Откройте, черт подери!

Разъяренный Гольдин двинул по двери ногой, дверь дрогнула. Он отошел к окну – заснеженные деревья близко придвинулись к стеклу. В эту минуту дверь приоткрылась, чья-то рука просунула стакан чаю. Гольдин обернулся – и засмеялся.

– Ну, сволочи!

Взял стакан, поставил его на стол и, подойдя к двери, сказал:

– Эй, кто там есть? Откройте дверь!

И неожиданно раздается голос:

– Есть распоряжение вас изолировать.

– Понятно, – ответил Гольдин. – Понятно. Имейте в виду, я сейчас буду выбивать дверь, так что отойдите немного.

Гольдин подобрал в шкафчике какой-то инструмент, которым поддел дверной замок.

А Тоня Сорина всё еще сидит на лестнице. Возле нее медсестра, ее приятельница.

– Тонь, да ты съешь что-нибудь. Тонь, ну чего сидеть? Идем, уложу тебя, укольчик сделаю – и уснешь. Поспишь немного, а, Тонь?

Окаменевшая Тоня молчит.

Летучка у Высокого Лица. Докладывает Федор Васильевич, ответственный.

– Таким образом, за двое суток было задержано

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.