Чужая жена стр. 178
к дому, не сбавляя скорости, Мара пронеслась по узкой тропинке, что вела к входной двери, и, затормозив у самого крыльца, бросилась по ступенькам внутрь, уронив велосипед.
Одного взгляда в освещенную лунным светом жилую комнату было достаточно, чтобы понять — там никого нет. Мара выбежала на задний дворик, озираясь по сторонам. В лунном сиянии ее участок, взбирающийся по склону холма, казался настоящими джунглями, отлитыми из серебра. Кусты алоэ с затейливо изогнутыми листьями в обрамлении тонких шипов и стрелами стеблей выглядели так, словно вышли из-под руки искусного ювелира. Все замерло в дреме, не нарушаемой даже легким дуновением ветерка. Лишь издали доносилось уханье совы и неумолчно шумел океан. Окинув взглядом сонный сад, Мара побрела обратно к дому. Она пересекла веранду, закрывавшую входную дверь от непогоды, прошла к открытой ее части.
Стоя к ней спиной, Питер смотрел на море. Он обернулся на звук шагов.
— Мара.
Она замерла. Открыла было рот, но только посмотрела на Питера. Сейчас, найдя его, она уже не знала, что сказать. «Он все еще кому-то принадлежит», — думала она.
— Мы договорились, что никогда не увидимся снова, — наконец выдавила Мара. — И придерживались этого все эти годы. — Она покачала головой. — Но раз уж ты здесь…
Питер поднял руки, будто удерживая ее.
— Пола умерла два года назад. У нее был рак. — Он запнулся, сглатывая подступивший к горлу комок. Затем заговорил снова, сухо и бесстрастно. — Она стойко держалась до самого конца. Никто даже не догадывался, чего ей это стоило. Временами казалось даже, будто болезнь отступает. А потом ее вдруг не стало… — Он вновь замолчал, в его глазах блеснула влага. — Так что вот, теперь я один…
От жалости у Мары сжалось сердце. Она понимала, что, какие бы ни были сложности в отношениях Полы и Питера, Пола была матерью его детей и вместе они прошли долгий путь. Горечь утраты и чувство одиночества — Мара сама испытала все это и теперь ощущала его боль как свою. В сухом горле стоял ком.
— Я тоже… одна, — прошептала она в ответ.
Мара вглядывалась в глаза Питера. Ее терзали противоречивые чувства. Растерянность от известия, что Пола умерла, сострадание к Питеру. И… медленное осознание того, что нет больше между ними никого и ничего, что помешало бы им быть вместе.
Ослепительный свет надежды. И ощущение нечаянного счастья.
Свет тут же меркнет за тучами налетевших сомнений: как можно обрести друг друга вновь после выпавших испытаний? Разгорится ли костер, за которым давно не следили? Да и те, кто не следил, теперь уже совсем другие.
В глазах
у Питера, словно в зеркале, отражались похожие чувства. Но кроме смятения в них читалось кое-что еще. Мара напомнила себе, что у него было время свыкнуться с новой жизнью.
Мара отвела глаза, окидывая взглядом гавань, где, мерно покачиваясь на волнах, стояли на якоре корабли, и попыталась вобрать в себя их спокойствие.
Внезапно с крыши донесся скребущий звук. Мара повернулась и увидела, что Питер настороженно смотрит на водосток.
— Что это? — спросил он.
На самом краю крыши виднелся силуэт мохнатого опоссума. Заметив Питера, он остановился, смерив человека взглядом единственного, желтого глаза.
Даже в тумане собственных чувств Мара не удержалась от улыбки:
— Это Матата, опоссум,