Чужая жена стр. 2
свесившаяся мохнатая лапа или темная приземистая тень. Женщина понимала, что дикий зверь сторонится человека — то был один из первых уроков жизни в Африке, усвоенных ею от Джона. Однако Мару не покидала мысль, что две цесарки в ее ягдташе ставили ее в один ряд с хищниками, а тот, кто охотится на других, должен быть готов к тому, что кто-то ведет охоту и на него.
Не заметив опасности, Мара устроилась под пологом листвы, давая отдохнуть глазам от ослепительного солнца. Она перевела дух и окинула взглядом долину, расстилавшуюся теперь далеко внизу. Отсюда казалось, что деревья, кустарники и красные термитники составляют единую картину, разбросанную мазками по бесконечным просторам жухлой желтой травы. Хотелось остаться здесь подольше, чтобы внимательно рассмотреть эту картину, но Мара и так забрела гораздо дальше, чем можно было заходить в одиночку. Бегло взглянув на часы, она увидела: если не поторопится, то не успеет к ленчу. Последствия нетрудно было представить: Кефа, хаус-бой, станет расхаживать взад-вперед по кухне в раздумьях, не вызвать ли надежного следопыта или поисковую партию. Менелик, повар, даже не станет утруждать себя догадками — он и вовсе не скажет ни слова, лишь неодобрительно покачает головой, давая понять всем и каждому, что лично для него нет ничего неожиданного в том, что
от жены бваны одни лишь хлопоты.
Вначале Мара уловила запах сырой зелени среди привычной горячей пыли. Но задуматься, откуда он, не успела — она была уже на гребне холма. И здесь женщина замерла — поперек тропы лежало вывороченное из земли большое дерево, его корни вздымались высоко в небо. Ниже тропу преградил еще один ствол, переломленный надвое. Далее, куда ни глянь, вниз по склону громоздились поваленные деревья, торчащие сучья и сломанные ветви. Неподалеку от того места, где она стояла, расплывалось темное пятно навоза.
Сузив глаза и напрягая зрение, Мара быстро оглядела горизонт, пытаясь рассмотреть большие серые тени, скользящие по равнине. Как ни странно, обнаружить их было нелегко — благодаря приглушенному окрасу слоны как нельзя лучше «растворялись» в дымке жаркого дня — уж это она знала не понаслышке. В конце концов, Мара убедилась — слонов поблизости не было.
Она еще раз окинула взглядом изувеченную рощу, пытаясь убедить себя в том, что ничего необычного не произошло: слонам свойственно крушить деревья ради нескольких пригоршней скудной листвы — буйная сила в них сочеталась с расточительностью; но, однажды появившись, ее уже не покидало чувство: за поваленной рощей кроется нечто более серьезное, чем простая кормежка. Все это сделано нарочно. Здесь не просто применили силу — ее продемонстрировали. Казалось, сам воздух насыщен яростной силой, внушающей животный ужас. Он обволакивал и мешал двигаться.
Мара заставила себя идти дальше. Через несколько шагов она побежала, петляя между кустарниками и валунами. Одолев следующий подъем, женщина опять увидела перед собой саванну. Мара вновь перешла на шаг, стараясь идти быстро. Вскоре она огибала знакомое озерцо, где лениво плескались бегемоты. Об их присутствии загодя предупреждала потрескавшаяся на солнце грязь на берегу. Мара вышла на тропу, ведущую на невысокое плато за озерцом. Впереди уже виднелся темно-зеленый полог манговой рощи, сквозь него просвечивали красные крыши.
Все так же быстро Мара пересекла парковку, единственным движущимся средством на которой