Чужая женщина стр. 124
вышла на крыльцо – в первый раз за все это время, что она лежала тут.
Огромный сад, аллеи, деревья, уже наполовину желтые. И – холодно. Этот холод оказался так непривычен после той невероятной, испепеляющей жары, что царила тут недавно…
Лара поежилась.
В конце центральной аллеи, от проходной, показался чей-то силуэт. Человек двигался довольно быстро – это не могла быть Екатерина Петровна, женщина корпулентная и пожилая. А кто? Феликс?! Да, судя по движениям, это мужчина.
Лара сделала шаг в сторону, чтобы ветви деревьев не мешали обзору, и вдруг увидела, что по аллее идут двое.
Мужчина и мальчик. Мужчина вел мальчика за
руку…
Это был Саша. И Ваня.
«Я с ума сошла…» – обреченно подумала Лара и провела ладонью по лицу, пытаясь избавиться от наваждения. Откуда тут могли взяться Саша и Ваня?
– Наверное, галлюцинации… – невнятно пробормотала она и на всякий случай привалилась к облупившейся колонне, подпиравшей портик у входа.
Но видение не исчезло.
Саша и Ваня подходили все ближе и ближе, и это были точно они. Лара наконец сумела разглядеть как следует Ванино лицо – встревоженное, тоскливое и вместе с тем какое-то обреченно-смиренное.
Лицо одинокого ребенка, уже успевшего познать всю горечь сиротства. Нелюбимого. Пусть там, в приюте, его не обижали, не травили, кормили-поили-развлекали – но все же не хватало того, что могла дать только родная душа… С крикливой Машей, в бедности и скудости, мальчик выглядел куда более счастливым, его жизнь была наполнена смыслом, надеждой… и любовью.
Все это в одно мгновение поняла Лара, вглядываясь в лицо ребенка. Она с невесть откуда взявшейся прозорливостью уловила всю эту информацию, все невысказанное, глубинное – из взгляда мальчика. Ему плохо.
Она и до того была привязана к Ване, когда летом сиживала у Маши в гостях (какой славный ребенок!), но сейчас с Ларой творилось нечто странное… Она почему-то не могла допустить, чтобы Ваня рос один. Он теперь – ее мальчик. Именно он, а не какой-то абстрактный ребенок… Ведь только она могла его утешить. Они нужны друг другу. Словно некие силы связали их двоих – Лару и Ваню – невидимой пуповиной. При кровном родстве связь матери и ребенка заложена изначально, а тут эта связь возникла спонтанно, но она связала женщину и ребенка не менее прочно.
Потому что Ваня, заметив Лару, изумленно вскинулся, задрожал… Вырвал руку у Саши и побежал навстречу Ларе:
– Лара-а-а! – звонко, отчаянно закричал он.
Лара бросилась к нему, присела, и они обнялись.
Некоторое время они молчали, и Лара слушала, как Ваня пыхтит ей на ухо.
– Ты как? – сдавленным голосом, стараясь не расплакаться, спросила наконец Лара. – Все хорошо?
– Хорошо, – послушно ответил мальчик, хотя, конечно, все было далеко не хорошо.
– Тебя не обижали?
– Нет. Только Сидоров дерется. И Зинаида Ивановна кефир заставляет всегда пить… Он такой противный! Такой невкусный! – с отчаянием и тоской произнес Ваня и даже ногой топнул от избытка чувств.
– Все, все… Это нестрашно… – Лара принялась целовать Ваню в щеки, в голову, в нос.
– Да как не страшно, когда я ненавижу кефир! – закричал со слезами в голосе Ваня.
Лара засмеялась, снова прижав его к себе. Потом подняла голову и встретилась взглядом с Сашей. И только тогда