Чужая женщина стр. 126
помогать, – спокойно кивнул Саша. – Ты знаешь, я всегда с детьми общий язык находил.
– Да, да… мальчику всегда нужен пример… Саша! Но неужели там – все?! Совсем-совсем – все?!
– Да, там – все, – раздраженно произнес Саша.
«Что он так злится? – тоже с нарастающим раздражением подумала Лара. – Нет, он, конечно, хороший человек, и спасибо ему за Ваню, за все… Но мы с ним все-таки чужие!»
Они стояли молча на холодном осеннем ветру и смотрели на Ваню, который, заложив руки за спину, потешно маршировал вокруг клумбы.
– Лара… Лара, давай забудем о прошлом. Давай начнем все сначала. Мы ведь квиты… Будем не друзьями, а… как раньше.
«Сначала? Да как он может об этом говорить! Мне жаль его, и Оленьку жаль… Я его простила, но как могу забыть? Так больно, ведь до сих пор больно!» – с отчаянием подумала Лара. Оказывается, она до сих пор ревновала Сашу.
– Я принимаю твою помощь. Ты хороший человек, знаешь? – отозвалась Лара. – Мне очень жаль, что у вас с Оленькой так получилось! Но… Я не могу – как раньше. В одну реку нельзя войти дважды.
– А у тебя там – тоже все? – с кривой улыбкой вдруг спросил Саша.
Лара прекрасно поняла его вопрос. Саша спрашивал о Феликсе.
– Да. Тебе о нем тоже Екатерина Петровна рассказала?
– Ага… Ну и сволочь же! Это же надо… – Саша заскрежетал зубами. – Я его хотел найти, но где он сейчас…
Ларе стало не по себе. Столько ненависти было в голосе мужа…
– Не надо никого искать! – нетерпеливо перебила она. – Бог его накажет.
– Да, жди…
– Саша! Перестань.
Он вздрогнул, замолчал.
Очередной порыв ветра сорвал с березы листья, понес их над больничным садом…
* * *Александр потом часто вспоминал этот день – как он впервые увидел Лару после долгого перерыва.
Она выглядела ужасно. Похудела, побледнела, под глазами синяки, голова в бинтах. Халат этот страшный… Всю их совместную жизнь Саша требовал от жены, чтобы она выглядела соблазнительно и пикантно. Смотрелась лощеной и роскошной… Но тут!
Перед ним была какая-то несчастная замухрышка, побитая жизнью, в убогой больничной одежде. Антисексуально, антиэстетично!
Но, господи, как же он ее любил… Как хотел обнять, взять на руки, укутать, стереть с ее лица поцелуями эту бледность, сказать что-нибудь нежное, доброе – чтобы ее глаза вновь вспыхнули жизнью… Александр хотел это сделать, он с самого начала, отправляясь в эту подмосковную больницу, собирался примириться с Ларой и вдруг – не смог.
Потому что перед ним тогда стояла совершенно незнакомая женщина. Лара – и не Лара… Другая.
Лара, которая любила детей. Вернее, этого мальчика, появившегося в ее жизни невесть откуда. Лара, которая могла легко общаться с посторонними людьми, вызывать у этих самых людей любовь, приязнь, сочувствие (взять ту толстую старуху, как ее там… Екатерину Петровну!). Лара, которая, оказывается, была самоотверженной и бескорыстной. Бесстрашной. Прекрасной! Такой прекрасной, что ее не могли испортить ни уродливый халат, ни повязка на голове, ни отсутствие макияжа…
Александр, встретившись с женой, оказался поражен, растроган и смущен. Единственное, что мог выдавить из себя: «Лара, прости меня! Лара, давай начнем все сначала!» Банальщина, пошлость. Как дурак, ей-богу…
Лара смотрела на него спокойно, сочувствовала, конечно, но это