Чужая женщина стр. 127
ее сочувствие было дружеским, сестринским каким-то, что ли. Наверное, она больше не любила его.
Все прошло. Все кончилось. Нельзя в одну реку войти дважды, сказала она. Они теперь только добрые знакомые. Брат и сестра. Люди, которых связывал только чужой ребенок, – ведь именно ради Вани она согласилась жить с мужем.
…Через несколько дней, когда Лара совсем оправилась, он отвез ее домой. Потом сам, очень быстро, оформил все документы, забрал Ивана из детского дома.
Все оказалось очень просто, гораздо проще, чем мог предположить раньше Александр.
Они стали жить втроем – но как соседи…
И тут нельзя не сказать о реакции окружающих.
Все были ошеломлены – родные, друзья, коллеги на работе, просто знакомые… Не столько тем, что Лара и Александр снова стали жить вместе, сколько тем, что приняли в дом чужого ребенка. Больше, конечно, было восхищения. К Александру подходили, трясли руку, одобряли его поступок и т. д. и т. п.
Люба, кузина, оказалась не просто восхищена, а поражена до глубины души.
Когда Александр рассказал ей, что они с женой взяли к себе Ваню, сироту, Люба вдруг принялась рыдать, причем в голос – тяжело, мучительно, безудержно… Вся ее материнская, чувствительная сущность была потрясена… Люба, до того относившаяся к Ларе добродушно-прохладно, воспылала к своей золовке такой любовью, что ее после приходилось даже сдерживать. Она рвалась помогать Ларе, завалила Ваню подарками, она взахлеб рассказывала всем встречным-поперечным, какая у нее замечательная родственница, она нетерпеливо и неистово обрывала критику в адрес Лары… Лара в один момент стала для Любы чуть ли не святой. До смешного, до нелепого ее обожание иногда доходило…
А защищала Люба Лару в основном от матерей – его и ее. Клавдия Игоревна и Елена Игоревна, как-то, собравшись вместе, принялись обсуждать Ларин поступок – зачем та вздумала брать на себя столь большую ответственность? Они были уверены, что Лара не справится с воспитанием ребенка («Наиграется в новую игрушку и бросит!»). Ах, как возмутилась тогда Люба, как она горой встала на защиту Лары… «Мам, теть Лен! Да вы не знаете совсем Лару, какая она на самом деле! А Ваньку как она любит… Она не сможет его бросить, она со всем справится! А если что – так я ей помогу…»
Некоторые из знакомых Александра тоже осторожно говорили о том, как это тяжело – воспитывать ребенка, да еще чужого…
Но почему-то Александру Ваня совершенно не был в тягость. Во-первых, он оказался славным пацаном, совершенно не вредным и не противным (а дети иногда бывают и такими), во-вторых, Александру общение с детьми в принципе давалось легко.
Его знакомые в большинстве своем относились к семье если не как к кандалам, то как к обязательной повинности… Нелегкой и довольно-таки скучной. Вот тот же Игнатьев, например – ради жены и детей был готов с себя шкуру содрать. Если бы кто их обидел – убил бы обидчика, наверное…
Но как тяжко и утомительно было Игнатьеву возиться с детьми (пока не отдали их на учебу в Англию), как невыносимо ездить всей семьей на отдых… Игнатьев не получал наслаждения, гуляя с детьми, читая им книги. С гораздо большим удовольствием Игнатьев пошел бы в пивной ресторан или на футбольный матч с приятелями…