Чужая женщина стр. 52
она испытала, когда читала эсэмэски от Оленьки в телефоне мужа. Света схватилась за голову и подробно, в красках описала Ларе, что она чувствует, слушая подобные ужасы.
– …так это же ты сама, сама посоветовала мне проверить телефон мужа! – не без ехидства напомнила Лара. – Помнишь?
– Так это тогда и случилось? О-о… Я не знала! Но, Лара… ты мне на это ответила буквально следующее – кто ищет, тот всегда найдет! И добавила, что лучше даже не начинать искать…
– Нет-нет, я тебя не упрекаю! – энергично запротестовала Лара. – Я… понимаешь, я сама не верила в то, что Саша мне изменяет, и потому так легко говорила об этом… Я не верила, не верила!
Потом Лара принялась рассказывать Свете, как Саша сознался в измене и что она, Лара, чувствовала, когда сидела в своей комнате, запершись, а муж стоял в коридоре и через дверь объяснял ей что-то…
Лара проговаривала все это быстро-быстро, сдувая пряди волос с лица и щурясь от яркого майского солнца, которое пробивалось сквозь молодую, зеленую листву… и краем сознания, параллельно своему повествованию, Лара думала – а ведь уже май. Скоро лето. Уже тепло. Как время летит!
Света кивала, напряженно глядя Ларе в глаза.
У Светы была тонкая, прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали сосуды. И совершенно зря Света не красила волосы. Они были серовато-пепельного, скучного оттенка. Как оживила бы лицо подруги, например, рыжинка в волосах! И вообще, Света красивая и милая и очень трогательная в этом своем сегодняшнем белоснежном наряде… Почему она одна, почему ее не замечают мужчины? Прелесть же, а не женщина… Акварель. Ренуар…
Лара уже рассказывала Свете о встрече с Оленькой в кафе.
– Как? Ты ее видела? Ты с ней говорила? – ахнула Света.
«Наверное, счастья нет вообще – в том виде, в котором его рисуют писатели и режиссеры. И Саша… Разве он счастлив? Почему он потянулся ко мне в последнюю нашу с ним встречу? А если бы я отозвалась? Он что, с такой же легкостью изменил бы своей Оленьке?»
…Лара рассказала Свете уже все. Кроме того самого, острого момента, с милосердием. «Моя святая тайна, мой вересковый мед!» – почему-то мелькнуло в голове.
– Ну вот, ты все знаешь. Что ты об этом думаешь? – спросила Лара.
– Не реви… – Света достала из сумочки платок, вытерла подруге глаза. – Я ничего не думаю, мне просто ужасно, невыносимо, нестерпимо жалко тебя…
– Спасибо. Я вот выговорилась, и мне легче… – Лара огляделась, засмеялась: – Сидим тут в кустах, пьем пиво, словно подростки… Помнишь, в школе? Тоже как-то удрали с уроков, купили пива…
– Не пиво, а какой-то мерзкий коктейль в банке. Меня потом рвало. Мама в шоке была!
– Бедная твоя мама… Слушай, мне всех жалко почему-то, – призналась Лара, зачем-то заглянув в пустую бутылку из-под пива. – Я словно чувствую людей, их боль…
– Потому что тебе самой больно.
– Я вот думаю – за что? Что я такого сделала, за что бог меня теперь наказывает?
Света некоторое время молчала. Лара читала в глазах подруги нерешительность, и вместе с тем Света явно рвалась высказаться.
– Ты знаешь? Почему? – настойчиво спросила Лара.
– Я могу только предполагать. Я вообще ни в чем не уверена… – медленно произнесла Света. – Лара, помнишь Виктора?