Чужая женщина стр. 70
на обнаженное, гладкое, горячее плечо.
Она удивленно взглянула на Феликса из-под ресниц, но не сказала ничего.
Стыд у Феликса трансформировался в агрессию, чувство собственничества – он рывком притянул к себе Лару и угрожающе произнес:
– Я тебя никому не отдам. Ты слышишь? Я тебя никому не отдам…
– А на меня еще кто-то покушается? – усмехнулась она. Кстати, склонность Лары к иронии тоже нравилась Феликсу. Обычно женщины слишком прямолинейны, буквальны и оттого пресны. Немножко перчинки никогда не помешает…
– Пусть только попробуют! Если твой бывший…
– Мой бывший никогда не вернется! – нетерпеливо перебила она. – Пусти, я встану…
Феликс разомкнул объятия. Лара, не стесняясь собственной наготы, принялась ходить по каюте – то в ванную, то обратно… Девушка приводила себя в порядок при Феликсе – а тот следил за ней внимательно, пристрастно…
Такой красивой женщины у Феликса еще никогда не было. Хотя… Первая жена тоже была стройной, и черты лица вроде правильные. Но дурной характер накладывал свой отпечаток.
Лара феном быстро высушила волосы, оделась… Белье, кстати, у нее было простым, стыдливо-девичьим – это всегда нравилось Феликсу. А кружева-бантики казались ему пошлостью. Кружева-бантики носили проститутки…
Последний штрих – Лара перед зеркалом подвела глаза.
– Идем?
– Да, идем… – Феликс едва смог стряхнуть с себя наваждение.
Конечно, они опоздали – соседи по столу уже приступили к десерту. И опоздание, и то, что Феликс с Ларой явились к обеду вместе, все это сразу же выдало их. Ну, и на лицах обоих, наверное, что-то такое читалось… Правда, чета пенсионеров – Никита Андреевич и Лидия Савельевна – поприветствовали опоздавших добродушно, понимающе-приязненно (эх, молодежь!). Альбину же так и перекосило… Что касается Гоши и Пети, то они, как всегда, словно загипнотизированные, уставились на Ларину грудь.
Официантка захлопотала вокруг стола, обслуживая опоздавших.
– Как вам Ярославль? – любезно спросил Никита Андреевич.
– Очень… – радостно отозвалась Лара. – Спасибо, – кивнула она официантке, поставившей перед ней тарелку с супом. – Я бы хотела там жить! А эта Москва… Ну ее.
– А вам как экскурсия, молодые люди? – Никита Андреевич обратился к сыновьям Альбины.
Младший смущенно пожал плечами, старший со стыдливым нахальством заявил:
– Еще одна встреча с прекрасным, и меня стошнит…
– Гоша! – зашипела Альбина. – Что ты такое говоришь, как тебе не стыдно! Вон из-за стола…
Чета пенсионеров попыталась обратить все в шутку, но Альбина разбушевалась всерьез… Не из-за невоспитанности детей, наверное, а из-за того, что он, Феликс, – с Ларой, а не с ней…
Ну да бог с ней, с этой Альбиной.
На следующий день был еще один город, потом Кижи, Валаам… И все это время Феликс находился рядом с Ларой. Он ни на минуту не мог оставить ее.
Они расставались лишь на ночь – тогда каждый уходил в свою каюту.
Самым приятным для Феликса было пробуждение – он еще не успевал открыть глаза, а уже улыбался, словно сегодня его ждал подарок, о котором он мечтал всю свою жизнь…
Через некоторое время теплоход прибыл в Санкт-Петербург. Там «Карамазов» стоял на причале, а туристов еще пару дней возили на экскурсии по городу и его окрестностям.
Феликсу с Ларой надоели организованные экскурсии, и они, взявшись за руки, бродили вдвоем по городу.
Конец июня – белые ночи. Толпы туристов. Шатры