Чужие долги стр. 49
а он долго убеждал меня идти спать и в итоге, наверное, убедил, потому что утром я проснулся на своем диване. Во сне я гонял на верном байке по узким доскам на крышах блоков, уходил от погони, но не мог оторваться - блоки тянулись до горизонта, движок шумел все громче и громче…
Разлепив глаза, обнаружил, что таймер включил новостной канал, а там репортаж о прорыве дамбы под Хьюстоном - вода гудела, как байк на горной дороге, и эхом отдавалась в голове.
Собрав себя по частям, добрался до работы. Там у меня еще оставалось пиво, и к концу второй смены я держался бодро. А тут еще ко мне поднялся дядя Миша и принес ягодной настойки. Я уступил ему кресло, а сам пристроился на ящике со старыми огнетушителями.
Мы помянули Диму. Настойка оказалась крепкой, и меня снова повело. Дядя Миша рассказывал, как несколько лет тому назад Дима хотел устроиться на работу к ним в отдел и даже проработал несколько дней, однако не поладил с начальством, стал бороться за справедливость, плюнул и быстро уволился. Никто не успел понять, чего же он хотел.
– Но парень был толковый, - сказал дядя Миша. - Он мне кухонный утилизатор починил, лучше нового стал, до сих пор рубит все в пыль.
Я спросил, а точно ли несчастный случай? Не такой человек Дима, чтобы бестолково сунуться в работающую камеру. Или борцы за справедливость долго не живут, а?
Дядя Миша только рукой махнул.
– Бардак там. Месяца не пройдет, чтобы кого-нибудь не изувечило. Все разваливается, техника старая. На ремонт тратят столько, в пору новую станцию построить.
– Может, он начал лишние вопросы задавать по деньгам? Пошел поперек триаде…
– Упертым он был, да, но не дураком. А триаде, по-твоему, делать нечего, как свое имущество портить! Отрезали бы язык…
Он замолчал, сообразив, что сказал лишнее. Тут уже я махнул рукой - кто же не знает, кому принадлежит городское электрохозяйство!
– Откуда он к вам перебрался? - спросил дядя Миша. - По нашей базе он проходит за последние пять лет. Не рассказывал, откуда приехал, что делал? Бывает, живет человек, никого не трогает, а вдруг объявляются старые дружки, выставляют незакрытые счета, он начинает метаться, по ошибке лезет, куда не надо. Девушка у него была?
– Говорил, была в городе подруга.
– Кто такая?
– Не знаю. К себе не приводил, со мной не знакомил.
– Да-а… - протянул дядя Миша. - Все же странно получилось: утром мы на него запрос получили, а днем раз - и нет человека.
– Какой запрос?
Он задумчиво разгладил усы, посмотрел, осталось ли в бутылке.
– Теперь не имеет значения. Запрос на него пришел, об экстрадиции, - пояснил дядя Миша.
– Э-э, момент. - Тут до меня начало доходить, а когда дошло, хмель выветрился из головы, словно я и не пил. - Какая еще?.. С севера выдачи нет!
– Когда как. Запрос от очень убедительной организации. Ты мне поверь, им надо будет - нас с тобой вот прямо выдадут, в блестящей упаковке и с бантиком сверху.
– А бантик зачем? - я тупо уставился на него.
– Для красоты.
Минуту или две я переваривал слова об экстрадиции. Мое представление о вольности нашего края