Чужой среди чужих стр. 84
Более всего она походила на курицу, продававшуюся в советских магазинах, – синяя пупырчатая кожа, поросшая редкими короткими волосинками, обтягивающая худое, но жилистое тело с торчащими ребрами, неуклюжие ножки коленками назад, оголтело хлопают короткие лысые рудиментарные крылышки… Комичное, в общем, зрелище.
И было бы оно комичным, если б не голова этой «курочки».
Тонкую шею с дряблой кожей венчала кошмарная башка, словно слепленная из кусочков различных животных: огромные фасетчатые глаза, как у слепня, переливаются всеми цветами радуги, под ними болтается морщинистый слоновый хобот, по бокам головы торчком стоят остроконечные мохнатые уши, из треугольной пасти доносится довольное урчание…
Судорожно нашаривая в кармане шаур (под руку то и дело попадалась фальшивая Звезда Героя), Сварог машинально произнес заклинание, чтобы увидеть бестию в ее истинном обличии… и не увидел никого.
И ничего. Никто на них не наступал, кроша лапами обломки камней, – лишь по склону долины уверенно двигалась тень чудовища. Одна, без хозяина.
– Огонь, огонь, сучьи дети!!!
Кони бились и кричали, как кричать умеют только они – совсем как ревущие навзрыд дети. Морды их были в пене, глаза вылезали из орбит, они оступались, едва не падали, и трое матросов с превеликим трудом сдерживали насмерть перепуганных животных.
Значит, это нечисть. И против нее топор Дорана бессилен. Остается только шаур…
Рядом со Сварогом что-то коротко вжикнуло – то разрядил арбалет Борн. Стрела с серебряным наконечником пролетела в уарде от головы чудовища. Штурман выругался и принялся спешно перезаряжать оружие.
Самое удивительное, что чудище на неуклюжих трехпалых лапах по грудам наваленных камней двигалось как по асфальту – ровно, быстро приближаясь к отряду. И это было самое жуткое.
Вперед выступил Блай. Поднял руку и резко опустил. В воздухе мелькнула серебристая искорка. Мелькнула – и погасла, коснувшись груди твари. И вдруг в том месте на теле, куда угодила звездочка из боцманского мешочка, очень похожая на те, которыми был заряжен шаур, вспыхнул тоненький форс очень яркого фиолетового пламени, бьющий из недр нечисти. Тварь покачнулась. Тварь издала оглушительный вой, от которого задрожали склоны долины. А Блай уже замахивался второй звездочкой.
Слева от Сварога опять вжикнуло – на этот раз Борн не промахнулся, и из тела нечисти ударил второй огненный язык. Однако чудовища это не остановило.
Крылья бестии яростно затрепыхались, заколотили по бокам, она подняла хобот – и в воздух неожиданно поднялся небольшой смерч, состоящий из десятков булыжников. Закрутился на месте, рванулся в сторону людей. До него оставалось сорок уардов, тридцать, двадцать… Долина наполнилась ревом и грохотом камнепада. Блай бросился обратно, к друзьям.
Сварог наконец выудил шаур и, не прицеливаясь, до боли сжав зубы, дал очередь. Серебряные звездочки веером метнулись к чудовищу, некоторые пропали втуне, завязнув в надвигающемся смерче, но большая часть все же достигла цели – на животе твари вспыхнула целая россыпь ярких огней.
Тварь покачнулась, огласив окрестности хриплым клекотом; вместе с ней споткнулся и смерч, смялся внутрь себя, осыпался бесполезной грудой скальных обломков.
Блай и Борн стреляли без остановки, Сварог от них не отставал – серебро делало свое дело: вскоре чудище превратилось в ходячий факел. Фиолетовое пламя било из десятков, сотен ран на его теле, радужные глаза потухли, стали мутными, серыми, но оно продолжало упрямо