Библиотека

Чужой среди чужих стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

тени – то ли танцующих, то ли неспешно прохаживающихся туда-сюда гостей. Звенели бокалы, слышался смех.

Солнце уже село, небо было серым, вдоль тротуаров зажглись газовые фонари. Накрапывал мелкий дождик, скрадывающий звуки, более похожий на туман, и вокруг каждого фонаря неярко горел желтоватый дымчатый ореол.

Несмотря на вечернее время, людей на улице было много – мужчины и женщины прогуливались под руку и поодиночке, но все почему-то шли навстречу Сварогу. Ни одного лица он разглядеть не смог – мешали широкополые шляпы, надвинутые на глаза капюшоны плащей и темные зонты. Когда люди проходили мимо фонарей, у них из-под ног выползали тени, удлинялись, деформировались… и исчезали под следующим фонарем.

Они вели размеренные беседы на различные философские и житейские темы – Сварог слышал только обрывки, но ему казалось, что все без исключения разговоры эти касаются напрямую его, хотя никто не обращал на самого Сварога ровным счетом ни малейшего внимания, словно его там и не было. Тем не менее он телесно присутствовал в этом городе – увлеченные диспутами пешеходы невежливо толкали его, раздраженно отпихивали и бесед не прерывали. И Сварог не мог ни остановиться, ни повернуть по течению толпы, прислушаться – отчего-то он должен был идти только вперед.

– …Дорогая моя, по-моему, вы заблуждаетесь, – мягким менторским тоном говорил статный, судя по всему, пожилой мужчина с тяжелой тростью своей молоденькой спутнице в короткой накидке. Из-под капюшона девушки выглядывали мелкие рыжеватые кудряшки, в которых запутались бисеринки дождевых капель. – В истории человечества еще не было случая, чтобы пришлый, пусть даже приглашенный, чужеземец смог разом изменить ход событий – кардинально и, самое главное, в лучшую сторону. Тем более чужеземец-одиночка. Вспомните, например, чудесную работу гносеолога Аскулама «К вопросу об индетерминизме в исторических процессах»…

Дальнейшего Сварог не слышал: парочка удалилась, но ритмичные удары трости о тротуар еще долго доносились до него.

– …А я ему на это: «Вы, сударь, говорите, говорите, да не заговаривайтесь, – бодро тараторил невысокий, крепко сбитый мужичок в мятом картузе. – Нешто это дело – людьми играть, что пасьянс раскладывать? Люди, – говорю ему, – и осерчать могут». А он мне: «Ты, Лабус, ни хрена в жизни не усекаешь, поэтому дураком и помрешь. Жизнь – это и есть одна большая игра в карты. А человеческие желания да намерения ни хрена в расчет не идут. Вот только кто с кем играет – вопрос…» – Приятель коренастого, дылда в коротком, не по росту плаще, неопределенно хмыкнул. – Я ему тогда и говорю…

– …Тут ведь как, – убеждала подругу дородная дама в шляпке с вуалью, – либо ты выходишь замуж

за этого недотепу и век свой закончишь в хлеву, либо за господина Битула и безмятежно живешь в роскоши и довольстве. Или – или, иного не дано. Так что выбор за тобой, я никого не хочу неволить.

– Но, мама, – патетически возразила спутница (ага, значит, дочь, а не подруга), нервно теребя выбившийся из-под воротника платок, – как вы не понимаете, я люблю его! Люблю! И согласна на все ради нашей любви! Неужели сегодня слово «любовь» превратилось в пустой звук?!

– Милая, я же не заставляю тебя. У человека всегда есть выбор – бросить всех и вся ради какой-то неведомой цели, которая в конце концов

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.