Цветочки, ягодки и пр. стр. 332
встревоженный, как всегда. Как у покойной царицы — матери его, дергалось лицо — тик. А может — так. Со страху.
— Где пропадаешь? — само спросилось.
Царевич махнул длинным рукавом кафтана:
— С татарином договор учиняли…
— С бритым?
— Он, батюшка, стриженый.
Улыбнулся сыновьей наивности.
— Бритый татарин…
— Стриженый…
Отвернулся от скуки.
— Брито.
— Стрижено!
— Брито!
Вяло кинул жезл. Оглянулся нехотя: царевич — на полу. Алое пятно. Почему? Пятно растет…
Вот она — та, ночная жилка: «стрижено — брито»…
Челядь прибывала. Зевнул. Ушел в терем к царице — к шестой жене.
3. ХАЛТУРЩИКИ
Автора-халтурщика отличает прекрасное знание материала и красота литературного изложения:
Царь Иван Васильевич выпил полный кафтан пенистого каравая, который ему привез один посол, который хотел получить товар, который царь продавал всегда сам во дворце, который стоял в Кремле, который уже тогда помещался там, на месте, на котором он стоит теперь.
— Эй, человек! — крикнул царь.
— Чего изволите, ваше благородие? — еще из хоромы спросила уборщица, которую царь вызвал из которой.
— Меня кто-нибудь еще спрашивал?
— Суворов дожидается, генерал. Потом Мамай заходил — хан, что ли…
— Скажи: пускай завтра приходят. Скажи: царь на совещании в боярской думе.
Пока уборщица топала, спотыкаясь о пищали, которые громко пищали от этих спотыканий, царь взялся за трубку старинного резного телефона с двуглавым орлом. Он сказал:
— Боярышня, дай-ка мне царевича Ивана. Ага! Ваня, ты? Дуй ко мне! Живо!
Царевич, одетый в роскошный чепрак и такую же секиру, пришел сейчас же.
— Привет, папочка. Я сейчас с индийским гостем сидел. Занятный такой индеец. Весь в перьях. Он мне подарил свои мокасины и четыре скальпа. Зовут его Монтигомо Ястребиный Коготь.
— А с татарским послом виделся?
— Это со стриженым? Будьте уверены.
— Он бритый.
— Стриженый.
— Бритый!..
Царь Иван ударил жезлом царевича, который, падая, задел такой ящик, в котором ставят сразу несколько икон, которые изображают разных святых, которых церковь считает праведниками.
Тут прибежали царские стольники, спальники, рукомойники, подстаканники и набалдашники…
I. ОчеркиНачинаем с очерков, ибо в табели о литературных рангах жанр очерка стоит, по мнению наиболее косных теоретиков и мыслителей, на низшей ступени. Мы же всегда склонны полагать за истину воззрения косных мыслителей, ибо практика показывает, что отсталые и косные воззрения всегда распространены более, нежели передовые и новые.
Итак, об очерках должно сказать, что они более, нежели любой другой вид беллетристики, зависят от той области действительности, которая послужила средою для данного очерка. Короче, очерки делятся на производственные, колхозные, научные, авиационные, спортивные и т. д. Каждая из перечисленных разновидностей имеет свои отличия, также связанные с темой. Но переходим прямо
к делу..
А. Очерк производственный (индустриальный)Этот вид очерка по традиции требует такого насыщения текста терминами и понятиями производства, чтобы для рядового читателя (и нерядового также) он сделался бы непонятным вовсе. Подобный небольшой недостаток с лихвой компенсируется тем, что высоко подымает в глазах растерявшегося читателя — кого? — именно автора очерка. «О-го-го-го! — неизбежно подумает читатель. — Видать, парень по-настоящему изучил производство; тут уж без обману написано, если столько наворочено разных непонятных словес…»
Между тем вихрь производственных словечек как раз и дает возможность обманывать и путать в тексте очерка сколько угодно: все равно уже никому ничего непонятно — даже рабочим и инженерам с того самого