Цветок яблони стр. 38
лишь пламя на единственном факеле, воткнутом в скобу колонны, уже почти догоревшем.
— О чем ты мечтаешь, госпожа?
Странный вопрос. Бланка чуть склонила голову, услышав его, и Ради замешкался, стараясь ненароком не коснуться ее.
— Какая мечта тебя интересует? Маленькая? Большая? Сиюминутная? А может быть та, которую я несу в своем сердце с самого детства? Бесконечно-долгая? Реальная мечта, способная осуществиться или которая никогда не сбудется, как бы я к ней ни стремилась? Мечта женщины или мечта богини?
— Просто мечта, — дэво ничуть ни смутился ее насмешливой иронии.
— Хочу знать, куда ты ведешь меня. Или… хочу знать, почему согласилась пойти с тобой? Стоит подумать о правильной формулировке.
— Это не мечта, о милосердная. У мечты иное сердце. О чем ты мечтаешь, госпожа? Прямо в эту минуту?
— Хочу увидеть звезды, — это первое, что пришло ей на ум, и внезапно Бланка поняла, что сказала правду. Да. Действительно хочет. Она уже несколько лет не видела ночное небо.
— Мечта достойная Мири. Я восхищен красотой твоих помыслов.
Ее не тронуло его восхищение.
— Ты ведь не случайно задал мне такой вопрос?
— Ты прозорлива, как и говорит Медная книга.
— Скажи, Ради. В Храме считают, если будут льстить Мири по поводу и без, та одарит вас своей любовью? — на этот раз она не стала скрывать раздражение. — Я уж точно не одобрю мед, что льется на каждый мой чих. Так в чем причина твоего вопроса о мечтах?
— Тебя терзает тревога, о милосердная. Я хотел отвлечь тебя.
Госпожа Эребет чуть приподняла брови. Она была удивлена. Сильно. Мало кто мог понять и заметить, что ее что-то беспокоит или волнует. Братья могли. Даже — Кельг. Они слишком хорошо ее знали. А вот остальные — нет. Не замечали, как чуть поджимаются губы, или приподнимается подбородок.
— Почти получилось. А что насчет звезд, Ради? Сейчас они есть?
— Нет, госпожа. Все небо в странных облаках. Это длится уже почти неделю. Ни одной звезды.
— Жаль. Впрочем, я все равно не могу видеть так далеко.
— Ты видишь гораздо дальше. Через века.
— Опять никчемный мед.
— Прости меня за мою слабость. Я до сих пор не могу заставить себя говорить с тобой так, как ты этого хочешь. Как с обычным человеком. …Итак?..
Вопрос был адресован дэво, вошедшим в сад.
— Да. Это случилось, — быстро ответил Ремс, самый молодой из троицы. — Я выследил их. Надо торопиться.
Ради перевел вопросительный взгляд на второго.
— Все так, — подтвердил Саби, опираясь на окованный металлом посох. Он сутулился и казался больным. — Все так.
— Зреет предчувствие, мне не понравится то, что я услышу сейчас, — проронила Бланка. — И
оно настолько сильное, что я бы пожелала заткнуть уши, но это уж слишком по-детски. Говори, Ради.
— Мы не сделали ничего, кроме того, чего ты желала.
— Я желала увидеть звезды, как ты помнишь. Ты собираешься мне их показать? Если нет, то хватит ходить вокруг да около.
— В твоем пророчестве о той, что разорвет мир, было несколько непонятных строф. Что сшить его можно, если рядом будут краб и светлячок. Один из них даст нитку.
— Так… Светлячок это Вир. Его рисунки. Краб? — И прошептала едва слышно: — Проклятый тьмой краб.
Она знала, у кого татуировки с изображением крабов. Крабов, ползущих по песку.
Шрев.
Это