Цветок яблони стр. 40
талант или, на худой конец, бросит нож, но ничего такого не случилось.
Он спрыгнул в воду, где было мелко, пока еще по щиколотку — и увидел Шрева.
Тот лежал у самого берега, на боку, наполовину погруженный в грязь. Его ноги были придавлены каменным блоком и, как понял Вир, от них вряд ли осталось хоть что-то. Но меч до сих пор был в его руке. Он чуть приподнял голову, зло сверкнул глазами, с усилием, не удержав стона, бросил клинок Виру.
— В тебе до шаутта сюрпризов… — едва слышно проронил сойка, затем скрипнул зубами, сдержав стон.
— И что мне с ним делать? — Вир
поднял меч. — Прикончить тебя?
— А ты этого не хочешь?
— Хочу, — прямо ответил он.
Усмешка на обезображенном лице была слабой.
— Знавал я одного человека… куда лучшего, чем мы с тобой. Он сомневался и проиграл. Мы с тобой выкованы из другого металла, парень.
— Нас ковали разные кузнецы.
— Тоже верно, — по краю его рта потекла кровь. — Шаутты рано или поздно прикончат тебя.
Можно было не делать ничего. Вода прибывала и уже поднялась по щиколотку. Река, пускай от нее остался один ручеек, упиралась во внезапную плотину и пока безуспешно искала проход. Не пройдет и получаса, как она просто скроет под собой Шрева. Если тот не умрет раньше.
Легкий, пускай и малодушный способ не испачкать руки.
Вновь вспомнились слова Нэ о неприятных вещах, которые ты вынужден совершать время от времени, хочешь того или нет.
Он шагнул к сойке, глаза которого уже туманились, и резко обернулся, когда услышал приближение нескольких человек. Те шли, черпая ногами воду, не скрываясь, и Вир с изумлением узнал трех дэво и госпожу Эрбет, которую они вели.
— В сторону, Расписной! — самый старший из служителей Мири выставил перед собой посох, который концом уперся в грудь Виру, когда он хотел подойти к Бланке. — Не мешай. Не сейчас.
Вир покосился на женщину, но не стал задавать вопросов или спорить. Остановился, опустив меч.
— Мы едва успели, — с явным облегчением выдохнул Ремс, держащий фонарь. — Едва. Сделай, как мы сказали, госпожа.
Бланка словно бы его и не слышала. Смотрела на сойку, прямая, как палка, с закушенной нижней губой и сжатыми кулаками. Вир прекрасно понимал ее состояние и каким-то внутренним чувством предполагал, к чему подталкивают ее дэво.
Он не знал, правильно ли это или нет, то, что она собиралась сделать, но не сказать не мог:
— Эй. Ты ничего никому не должна. Я закончу начатое.
Она повернулась к нему, немного печально ответила:
— Увы. Некоторые грязные дела мы должны делать сами, нравится нам это или нет.
Она сказала почти те же слова, что когда-то Нэ, и сделала решительный шаг к Шреву. Тот все еще дышал, но уже мало что видел вокруг, его глаза стекленели.
Действовала Бланка быстро и хладнокровно. Кинжал из ее рукава, тонкий, совершенно игрушечный, вошел Шреву в шею. Ранка оказалась небольшой, но кровь ударила вверх упругой струйкой.
Бланка отсекла длинный рыжий локон собственных волос, свернув жгутом, прижала его к ране. Тот потемнел, а затем, насытившись кровью, начал пропускать ее сквозь себя и та потекла между пальцев госпожи Эрбет.
Прошла минута, другая. Наконец, когда глаза сойки окончательно застыли, женщина тихо вздохнула, выпрямляясь.
— Иногда ты думаешь, что убила