Цветок яблони стр. 45
изящный подсвечник, тарелки и фужеры. Мири с удовольствием присела и взяла с пола невесть как оказавшуюся там сумку:
— Я, знаешь ли, искала тебя здесь несколько часов и достаточно проголодалась. Нет-нет! — Она остановила Мерк, решившую присоединиться к ней, движением ладони. — Где твои манеры? Ты видела себя в зеркало? Ах, да. Нет зеркала…
Зеркало появилось почти тотчас же, заняв дальнюю стену, но Мерк со смехом отмахнулась:
— Не могла бы ты…
Мири, конечно же, могла — и умывальник, больше похожий на целый фонтан, вспучив пол, вырос рядом с зеркальной рамой.
Мерк с удовольствием умылась, а затем вытерла руки пушистым полотенцем, отмечая сколь приятно, когда ткань касается ее кожи.
— Люблю тебя, — Мири аккуратно разрезала все еще дымящийся пирог, и в помещение, заполненное запахом кузни, где жар и металл пропитали даже стены, на мягких лапах карифского кота втекли ароматы выпечки, яблок и корицы. — Любой из нас таил бы обиду. Или по меньшей мере завидовал, но не ты. Все наши способности, то, чего ты лишена совершенно несправедливо, воспринимаешь без злобы.
— Злиться можно лишь на свой дар. И на ту сторону, закрытую для этого мира. Где-то в ней таится ключ к моим способностям, но достать его все равно что прыгнуть в бездонную пропасть, — она села на диван, и Мири протянула ей блюдце с кусочком пирога. — Полагаю, Мальт прислал тебя.
— Он беспокоится, — не стала отрицать Мири. — Не меньше, чем Нлон. Даже больше.
— Отчего же не пришел сам?
— Границы слабеют. Мир, где могут жить люди и асторэ, сжимается. Мы потеряли много земель, пока ты здесь. Он сражается, как и все остальные.
— Но не ты.
— Я не очень-то приспособлена для битв, — она повела покатыми плечами. — Выпечка занимает меня куда больше.
— Но ты видишь грядущее, сестра. Скажи мне, есть ли решение?
— Увы, грядущее не подчиняется моим желаниям, Младшая, — Мири чуть вздохнула, открывая кувшин с вином. — А было бы неплохо. Оно подсовывают мне иногда странные вещи. Например, сказало, что завтра, то есть сегодня, я буду пить апельсиновое вино. На зло ему, взяла ежевичное с черноплодкой.
Она налила хмельной ярко-оранжевый напиток в прозрачный бокал, затем поймала на губах Мерк усмешку.
— Апельсиновое, чтоб его.
— Ты продолжаешь пытаться управлять будущим, и вот результат.
— Я не меняю нити с тех пор, как Нлон запретил, это лишь попытка обмануть видения.
Мерк знала, что за всей этой мягкостью сестры скрывается много-много упрямства. А еще любопытства. И стремления познавать нечто новое. Двигаться вперед. Мири, как тщеславный вор, для которой запрет, словно сложный замок — вызов. Маленькую рыжую сестру никогда не останавливали запреты. Ее остановило кое-что другое.
Когда асторэ поняли,
что Мири видит нити, первооснову волшебства, и может ее менять, а это, в свою очередь, меняет магию, ибо один конец нитей здесь, а другой теряется на той стороне, они призвали тех, кто стал следить за своеволием людей.
Миерон называл их сулла, а Моратан куда более точно — убийцами гвинов.
И теперь Мири только смотрела, но не меняла.
Почти… не меняла.
Касалась их столь незначительно, чтобы не привлекать к себе чужого внимания.
— Какие еще новости, кроме борьбы с тьмой?
— Мальт решил построить город. На юге, в плодородной долине. Теперь они спорят с Милтом о названии.
— И какие варианты?
Мали скорчила рожицу:
— Смешные. Странные. Пафосные.