Цветок яблони стр. 46
Ты же знаешь наших братьев. Уверяю тебя, что ни одно название, из предложенных, не подойдет. Город, если он когда-нибудь появится, назовут Аркус.
— А им об этом известно? — вопреки желанию сохранить серьезность, Мерк не могла не улыбаться.
— К чему? Пусть забавляются, споря друг с другом до хрипоты. Что ты пытаешься здесь сделать?
— Что бы ни пыталась, ничего не выходит, — она уклонилась от прямого ответа.
— Хм… Тебе отказано в способности пользоваться даром, но он никуда от этого не денется из твоей крови. Та сторона закрыта для всех, а вот ее дыхание… Металл ржавеет и плавится, стоит тебе начать работать с ним. Очень интересно. Сталь не подходит. А золото?
— Я не пробовала. Пока, — она отведала кусочек пирога, одобрительно кивнула. — Твоя выпечка как всегда чудесна.
— Это мелочь. Основной подарок вот.
Мири не удержалась от театрального жеста, но серьезность сохранить не сумела, подмигнув сестре с видом заговорщицы, замыслившей невероятную шалость. Поперек ее двух ладоней, сформировавшись из воздуха, упал тяжеленный брус. Руки предательски подались под его весом, но все же гостья смогла удержать странный дар и положила на стол перед Мерк.
Почти ярд в длину, почти круглое сечение, почти прямой, почти гладкий.
Слишком много «почти».
Она подалась вперед, рассматривая потемневший металл с выражением глубокого сомнения. Увидела трещинки, выемки, ложбинки и ямочки. Небольшой изгиб, сплющенность у дальнего края.
Прислонила ладонь, закрыла глаза, и Мири увидела, как под веками быстро-быстро двигаются глазные яблоки. Наконец та вздохнула, откинулась назад, взяла вино, сделала большой глоток, ощущая на языке вкус апельсиновой цедры и меда. Больше не было улыбок, веселья. Жесткий взгляд. Почти гневный.
— Похоже на серебро, — голос Мерк тоже теперь звучал… не так. От легкости не осталось и следа.
— Всего лишь похоже, — Мири продолжала безмятежно улыбаться.
— От него смердит смертью.
— Тебе виднее.
— Этот металл прежде был частью живого.
— Да.
— Кость, превращенная в серебро. Ребро, если быть точной.
— И снова «да».
— Нам запрещено заходить в хранилище асторэ. Сомневаюсь, что ты об этом забыла.
— О, я обладаю прекрасной памятью, хоть и путаюсь порой, теряя из-за нитей представление между нынешним и будущим. Но я не ходила в этот могильник. Старшая дерзнула.
Эти слова удивили Мерк настолько, что она подалась вперед.
— Мали?!
— Представь себе. Самая разумная из нас решила бросить перчатку, не желая оставаться послушной игрушкой. Ее можно понять.
— Все настолько плохо?
— С тех пор, как ты предалась одиночеству, ее недуг ускорился. Она слепнет с каждым днем, и никто из нас не может помочь. Так суждено, говорит Текл. Все они говорят. Мали решила увидеть как можно больше, пока у нее есть такая возможность. Так вот, — Мири коснулась пальцами серебра. — Это она принесла.
— Когда Нлон узнает, он будет огорчен.
Та отмахнулась:
— Не узнает. Тысячи лет туда никто не ходил, и он не станет проверять каждую полку. Мы взяли совсем немного.
— «Мы»? «Немного»?
— Мальт. Я. Мали. Моратан. Они жутко тяжелые, знаешь ли. А Мали просила помочь. У нее были какие-то идеи на счет этих штук, но, как я понимаю, не вышло. Зрение они ей не вернули, и я подумала, что отнесу-ка в кузницу парочку. Раз Старшей уже без надобности. Ты хотя бы превратишь этот пережиток прошлого во что-то красивое. И