Цветок яблони стр. 67
поклясться, что услышал знакомый шепот одной из тех, кто ушел в мир солнц и лун: «Все получится. Ты помнишь». Но подобное невозможно. Просто воображение разыгралось.
— Милорд, это неожиданно, — Вир прямо посмотрел в глаза Дэйта. — Неожиданно, что вы доверяете жизни людей человеку совершенно незнакомому. Драться — одно. Командовать — совсем другое. И я этого не ищу.
— Тогда откажись, — предложил ему Дэйт. — Меня не обидишь. Если ты не уверен, не берись. Но никто не рождается командиром. Некоторые полководцы тяготятся подобной ответственностью всю жизнь. И все же нет ничего постыдного сказать «нет» до того, как на тебя пойдут в атаку, и ты подведешь людей. Потом будет поздно, погибшие из-за твоей неуверенности, нежелания или ошибок, останутся на твоей совести.
— У вас таких много, милорд? — он не дерзил, ему было интересно, но пожалел в первую же секунду о том, что спросил. — Погибших из-за ошибок.
Но Дэйт не рассердился, не вспылил. Посмотрел с усталой обреченностью старого опытного пса, встретившего за забором мало что понимающего щенка.
— У всех, кто ведет людей в бой, принимает решения об атаке, отступлении и о том, под каким кустом его роте справлять нужду, за плечами трупы друзей, соотечественников и подчиненных. Мы все допускаем порой нелепые ошибки. Или от нас отворачивается удача, как ни назови, результат един — потери. Так ведь, Дикай?
— Да, милорд, — мрачно отозвался тот.
— Теперь у меня под началом больше десяти тысяч тех, кто решил присоединиться к «Кольям». В основном это мои соотечественники, не признавшие Вэйрена. Они сформируют три полные баталии. Я, Дикай, Зидва — встанут там. Но среди присоединившихся и уроженцы других герцогств, не пожелавшие поступить к ириастцам или треттинцам. Кавалерии у нас и сотни не наберется. Триста стрелков. Шестьсот человек легкой пехоты. Они прикроют нам фланги, а может и влезут к пикинерам в подбрюшье или защитят арбалетчиков. У меня пять командиров, а шестого… шестого теперь нет. Ты не самый плохой вариант — многих из них я даже не знаю, в отличие от тебя. К тому же, всегда надо помнить о приходе шауттов, а такие, как ты, в прошлом с ними вроде неплохо справлялись.
Дикай сел, уставился на Вира вопросительно, но ему никто ничего не пояснил.
— Тебе надо время подумать? Отлично. Если надумаешь, приходи в лагерь моего отряда через два часа. И забери вещи, с которыми ты приехал, из комнат. Дом уже начали ломать.
Вир не стал спрашивать, что ему делать, если не надумает. Совершенно глупый вопрос. Он уже для себя все решил.
— Эй, парень! Сыграй нам что-нибудь веселое! — окликнул Вира какой-то обнаженный по пояс солдат, кидавший вместе с товарищами лопатами землю.
Дикай (все в тех же доспехах, кажется он их никогда не снимал), заметивший Вира, гаркнул с веселым задором:
— Это твой новый сотник, солдат! Как бы тебе не пришлось ему петь!
Тот, явно сконфуженный, присвистнул, потирая затылок, под нестройные смешки окружающих.
— Знаешь его? — услышал Вир краем уха.
— Неа. Больно молод для сотника. Нет?
— Савьятец с Бродов. Говорят, он рыцарь. Правая рука алагорской герцогини. Рубится, как дикий зверь.
— Кто говорит?
— Ну…
Вир отошел уже достаточно, чтобы не услышать ответа. На бредни, что звучали, он не считал нужным реагировать. Даже про себя. Его никогда не