Цыганочка без выхода стр. 31
не только пирожки и носки из домашней пряжи, — поддакнула Ирка, вспомнив блага, получаемые от собственных бабушек. — Бабушка — это еще и источник информации!
— И поставщик картин с яйцами, — смешливо напомнила я «Пасху в Палехе», решив, что тема закрыта.
Ан нет!
Ирка сунула голову в дыру, оставшуюся в зеленой изгороди, и приветливо помахала ручкой дедульке на том самом газоне:
— О, а вот и источник информации!
— И вонючей краски, — пробормотала я, тоже заглянув в пролом и увидев, как дед выплескивает на серую бетонную плиту зеленую жижу из ведерка.
Плита, кстати, помещалась именно там, где еще недавно был люк. Очевидно, администрация парка приняла решительные меры к тому, чтобы максимально затруднить живым и мертвым гражданам доступ в колодец. Тут мне припомнился демарш пенсионерки Костровой Марии Никаноровны, забросавшей администрацию парка камнями и обвинениями в нерадивости. Зря она так. Стараются люди, работают!
— Здорово, дедуля! — тем временем радостно приветствовала паркового труженика Ирка. — А что это вы тут делаете?
— Здорово, девчата! — с готовностью отозвался бодрый дед и ответно помахал Ирке большой малярной кистью. — А я тут, можно сказать, молодость вспоминаю! В солдатах вот так же траву у казармы красил, когда генерал приезжал!
— А зачем же вы ее красите? — Ирка кивнула на плиту, уже богато декорированную растекающейся зеленой лужей.
— А чтобы в глаза не бросалась! — Дед мазнул по краске кистью.
— А вообще плита зачем?
— А чтобы бабы-дуры в люк не бросались!
— Может, она не сама? — обиделась за всех баб-дур подружка, только что успевшая сформировать свою собственную версию событий.
— Не сама! — фыркнул дед. — Не сама — это когда в пластиковом мешке с кирпичами! Тогда точно не сама! А когда в мини-юбке и на каблуках, то сама дура!
— Интересная логика! — Ирка фыркнула и подбоченилась, явно готовясь к спору, но я ее подвинула, чтобы спросить:
— А было такое, что и в мешке с кирпичами?! Когда, где?
— А в нашем озере! — Дед мотнул головой, и встроенная карта водных сооружений в моей голове с готовностью высветила нужный объект — тихий пруд с уточками. — Лет пять назад его впервые чистили, воду спустили и мно-о-о-ого чего на дне нашли! В том числе и мертвую бабу в мешке.
— Свинство какое! — сердито воскликнула Ирка, не потерявшая желания поскандалить. — Странное дело, почему все трупы в парке — женские? Это попахивает дискриминацией по половому признаку!
— Но, но, девки! — заробел дед. — Чет не нравится мне, как вы на меня смотрите!
— Правда, Ирка, чего ты? — Я потянула подружку прочь от газона. — Не убивать же дедулю за мужской шовинизм!
— Да, да, стар я
уже половые несправедливости исправлять! — поддержал меня дед и старательно зашаркал кистью, показывая, что все, разговор окончен, он очень занят трудовым процессом.
Мы пошли дальше, и уже на остановке, дожидаясь трамвая, Ирка перестала презлобно сопеть и нормальным голосом сказала:
— Пять лет — это, считай, недавно. Если убийца Кулишкиной — местный старожил, то не он ли и ту, другую женщину извел и в озеро пристроил?
— Интересная версия, — согласилась я. — Но стиль-то другой.
— Так и времена меняются! Озеро теперь чистят каждый год! Опять же если Кулишкина в люк не помещалась, то и мешок для нее нужен был здоровенный, может, у убийцы таких не