Цыганочка без выхода стр. 32
было? Вот и пришлось ему поменять манеру.
— Думаешь, надо разузнать насчет того убийства, что с мешком и кирпичами?
— Однозначно, Шерлок!
Тут подъехал трамвай, и мы с моим Ватсоном поехали на радио.
Встретили нас там как родных, в смысле, как своих: кофе не предложили, зато с порога потребовали денег.
— Сдаем на Кутикову! — воинственно прогудела тетка в зеленом вельветовом комбинезоне, в ожидании взносов часто встряхивая картонную коробку с нацарапанной на ней красным маркером надписью «На Кутикову!».
Я слегка прищурилась, и у меня возникло полное ощущение, будто передо мной нетерпеливо взрыкивающий танк — тетка была даже крупнее, чем Ирка, а в моей подружке больше ста кило. Но Ирка во всех смыслах большая красавица, этой же даме не мешало бы не только похудеть, но и сбрить усы, которые она густо замазала тональным кремом, отчего они не исчезли, но приобрели выразительные скульптурные очертания.
— Сдаем, сдаем! — поторопила нас тетка, и скульптурные усы в помпезном сталинском стиле зашевелились, как лепнина на стене дома в момент землетрясения.
Я осознала, что неприлично засмотрелась на чужой волосяной декор, встряхнулась и заглянула за бронетанковую тетю, подсознательно ожидая узреть там Новосельцева с бронзовой лошадью, но увидела только вчерашнюю секретаршу за стойкой.
Вчерашнюю — это не в смысле некондиционную, а в смысле ту самую, с которой я уже общалась вчера. Хотя вид у девушки действительно был кислый, как молоко второй свежести.
— Доброе утро! — сказала я вежливо.
Секретарша вздохнула.
— Не доброе? — встревожилась я.
Вообще — да, приятно, конечно, что нас с подружкой уже приняли в ряды дружного коллектива радиостанции, но утро, начатое со сдачи чего бы то ни было (за исключением яда), у меня лично добрым не считается.
— Сдаем на Кутикову! — напомнила сборщица подати.
— Конечно, конечно! Лен, я сдам за двоих. — Ирка полезла за кошельком. — А что у нее — день рождения?
— Наоборот!
Дама-танк плотнее прижала к груди коробку и выкатилась в коридор, продолжая там призывно гудеть:
— Сдаем на Кутикову! Кто еще на Кутикову не сдал? Сдаем!
— Что значит «наоборот»? — Ирка наморщила лоб.
— И кто такая эта Кутикова? — спросила я, уже догадываясь: — Была…
— Она была у нас диктором, — охотно объяснила секретарша, символически промокнув краешек красиво нарисованного сухого глаза бумажной салфеткой. — Приятная девушка, абсолютно неконфликтная, тихая такая, незаметная… Да вы ее видели вчера. Соня Кутикова, худенькая такая брюнеточка.
— Соня?! А почему — была? — До Ирки с запозданием дошло. — Она что… Умерла?! Как, почему, отчего?
— Надеюсь, не от обиды на тебя, оставившую ее без любимой работы. — Я не удержалась от шпильки.
— Не сыпь бертолетову соль на душевную рану. — Моя подруга поморщилась и снова требовательно обратилась к секретарше: — Так что случилось с Соней? Кстати, как вас зовут?
— Виктория, а что? — оробела красавица.
— Да просто неудобно без имени, — объяснила я, хотя спрашивали не меня. — Опять же надо спешить знакомиться, общаться, а то вот с Соней этой мы вчера только парой слов перебросились, а сегодня с ней уже и не побеседуешь…
— Говори за себя! — одернула меня подружка. — Я с этой Соней вчера минут десять болтала, так что, считаю, мы с ней были знакомы достаточно близко для того, чтобы меня озаботила ее печальная судьба. Короче, что случилось с нашей Соней?